К чему это я.

В четверг на Покровке был показ антропологического кино про народнохристианский обряд "Свеча", который показывали проф. Андрей Мороз и @babaushkavera Саяпина.

В конце встречи девушка из зала в форме вопроса стала говорить, что ну это же язычество всё, что это такое вообще. А А.Б. пытался как-то донести, что религиозная жизнь вообще бывает очень разная.

Мне не оч понравилось как он объяснял, поэтому я на примере со сном Евдокии Андриановой попытаюсь.

Короче, мы тут почти все отформатированы городской религозностью XX века, очень "рафинированой". Это наш язык, мы его любим. Это религиозность из книжек, она отражает некоторую часть многообразия религиозной жизни.

У нас есть:
🌘"то, что увидела во сне Евдокия",
🎤"то, что она продиктовала соседу",
👾"то, что она сказала священнику" (допустим, то же самое, что и соседу, хотя не факт),
📖"то, что 7 месяцев спустя было опубликовано в Душеполезном собеседнике".

Сравнение даже последнего варианта с нашми ожиданиями от "правильного видения во сне", исходя из нашего представления о том, как Богородица должна что-то сообщать жительнице Перервы (видимо, неграмотной) может вызвать у нас вопросы. Но религиозный опыт это в каком-то смысле стихия, которую нельзя выразить иначе, чем на определенном языке. Да и переживает его человек не иначе, как на языке, которым владеет.
А для носителя другого языка это может выглядеть дико и неприятно (см выше про блаж. Ксению).

Помните это, коллеги, когда читаете, например, пророческие книги или древние жития. И не древние. И аскетическую литературу.