День 7. Первая глава: моментальный мэтч или муки переписывания.
Сильно я первую главу не переписывала, только упрощала реплики и ужесточала полицейских (поначалу чудо что за полицейские были сахарные, как будто автор ни разу «Медузы» не читал) — сейчас они тоже в целом окей. Потому что если во всю эту ситуацию еще бахнуть полицейского произвола, уже точно будет перепельмень.
Вообще первая глава похожа на пьесу: мальчик, его тревожная мама, его отрешенный папа, двое оперативников. Никто никуда не перемещается, люди разговаривают, но разговор некомфортный. Мы до конца главы не знаем, что именно произошло, но важно обозначить расстановку сил. Стрессовая ситуация допроса быстро нам показывает, что за мальчик, что за семья у него, как дела с доверием (спойлер: плохо).
При переписывании мне удалось еще засунуть в эту домашнюю сцену упоминание об остальных главных героях — о парнях из группы — и задать отношение к ним. Егор сразу боится сболтнуть про них что-то лишнее, защищает еще до того, как кто-то нападёт, а про Сашу думает почти как про адвоката — «Не позвонить ли ему? Не попросить ли у него помощи?» — Егор не думает в таком ключе ни про кого из родителей и даже про Тиму.
Еще в этой сцене с операми задаётся вся хронология событий последнего дня жизни Тимы — нам эти события все следующие 250 страниц уточнять и интерпретировать, так что я хотела задать их как можно раньше. (Разумеется, у меня в блокноте появился со временем расписанный по часам план Того Самого Дня, и расписав его, я возвращалась к первой главе, чтобы заявить там сразу все эти моменты).
День 6. Композиция и объем: как ваша трилогия свернулась до однотомника (или вы так и задумывали?..)
Я задумывала поугарать страниц на 100. Получилось 307, потом ужалось до 250 путем вычеркивания наречий, цитат из Шрека и частичного перевода слишком длинных диалогов в косвенную речь.
Но — раз уж речь зашла о композиции — история развивается паралелльно в двух линиях. В основной осень, паталогически пасмурная и холодная середина сентября, Егор переживает смерть парня, аутинг и полицейские процедуры. Параллельно этому всему идет линия флешбеков — начало июня (Лето. Вечер. Жара. Это далеко не город Москва), Егор знакомится с Тимой и его группой и начинается весь этот ваш, если угодно, слоубёрн.
Мне казалось, линия флешбеков мрачную линию расследования здорово отмывает — когда я писала флешбек, я вообще забывала, что Тима потом умрёт. Если там и фонит «мёртвой женой» из фильмов 90-х, то это я не специально. Могу гарантировать, что Тима ни разу не хихикает под простыней и не кружится с Егором за руки.
А сцена, где он красит стены, просочилась, вот зараза!
Ну извините, меня воспитали Николас Кейдж и Джон Траволта, тут уже ничего не сделать.
День 5. Сюжет: как росли цветы в саду или сколько кирпичиков легло в основание храма.
Где-то на 160-й странице текст встал, началась война — и я закрыла док с книжкой года на полтора-два. Позже, открыв и перечитав, почувствовала, что текст идет куда-то в тупик, нужно найти развилку, на которой он свернул не туда, и от этой развилки простроить нормальный маршрут.
Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Я заказала на озоне пробковую доску.
Так и не разобравшись, как правильно планировать книгу на пробковой доске, я просто стала выписывать туда на стикеры то, что нужно уточнить в уже написанном тексте, а еще включила, наконец, голову, чтобы придумать, по каким ступенькам будет идти Следственная Мысль Егора. Записала в блокноте тезисно:
«1. Тима умер — о нет. 2. Это несчастный случай? 3. Это самоубийство? 4. Это убийство, и убийца — Х? И тд.»
Каждая из этих версий должна была опираться на какой-то Тимин «секретик», который Егор узнал уже после его смерти. Список секретиков я тоже вынесла на доску. Как-то приехала в гости подруга, и я застала её залипшей на эти стикеры. «Селфхарм, наркотики...» - это что, твои планы на выходные?» - спросила она (спасибо, Сосед, смешно было).
Следующий шаг — понять, по какому «пути», от какого персонажа в каких обстоятельствах мой пездюк может эти секретики узнать. Он же не полиция. С чего кто-то будет ему что-то рассказывать? Почему до сих пор ничего не рассказал? Какую часть информации осведомитель скрыл, а какую — рассказал? Каким личным воспоминанием Егора о Тиме подкрепить эту информацию, чтобы мы в нее поверили? Почему Егор отказывается от одной версии и переходит к другой? Как флешбеки, иллюстрирующие ложную версию, объясняются в контексте каждой последующей и, наконец, финальной версии?
Чот звучит непросто, но я потихонечку отвечала на все эти вопросы и собрала сюжет. Вот так вот.
Ну конечно, так я вам и сказала, кто антагонист, у меня детектив или где?
Неназванный антагонист у нас и зубастик, и страдалец одновременно, вернее, кому как больше нравится, читатель может решить и так, и так — и то, и другое будет правильно. Мне хотелось, чтобы чувство к антагонисту было противоречивым — у меня как раз такое, потому что я ближе к концу узнала, что он антагонист, и сама такая: как ты мог? Ты был мне братом, Энакин, я любил тебя!
На самом деле, если не спойлерить и умничать, то Егоркин антагонист, конечно, сам Егорка, или даже вот прям лучшее, что в нём есть: эмпатичность, чувствительность к прекрасному, бесстрашие, жажда справедливости — вот этот характер его и погубит (или нет? Или что? У-у-у интрига).
Фанфакт: в тексте Егора называют "Егоркой" ноль раз. Его так называю только я.
День 3. Второстепенные герои: смогли ли добиться повышения? или попали под сокращение?
Я честно старалась не допустить лишних героев еще на стадии черновика, вот прям как будто каждый герой платный. И все равно — на середине текста был затык из-за того, что один из второстепенных героев (одноклассник, с которым у Егора было «все сложно» где-то в анамнезе, до начала повествования), начал действовать так придурковато, что это нельзя было оставить без объяснений.
Много экранного времени тянули на себя персонажи из школы Егора, нужные просто для реалистичности сеттинга "Россия, 2019-й" — булли, гомофобные учителя, гомофобные полицейские, не имеющие прямого отношения к магистральной истории. В итоге мне удалось их переписать, собрать почти всю событийную гомофобию в одну (!) сцену и даже сделать эту сцену влияющей на основной сюжет.
Перед отправкой в издательство на редактуре полегли (полностью или частично) еще несколько фоновых взрослых: суровая подруга матери, болтливый друг отца, мама школьного хулигана. Ну, пепел к пеплу.
День 2. Главные герои: жертвы метаморфоз или непоколебимые скалы.
Я начала писать от первого лица и сначала думала даже, что главный герой обойдется вообще без имени, но быстро оказалось, что это глупость, Агата предложила имя Егор, а имена остальных героев я украла сама у себя — из своего детского романа про музыкантов (кстати, дописанного, но ни разу не перечитанного). Появился Тима — наша Лора Палмер, жизнь которого придется расследовать, чтобы разобраться в его смерти. Саша, внешность и вайб которого я списала с Николая Комягина и уже жалею об этом, но ладно. Давид, который из еврея стал армянином (и не изменился). И Гена, который в моей голове похож на бывшего моей подруги, так что я сделала его капризным и инфантильным. 🤡
Егор поначалу был ещё более крейзи, чем в финальном варианте. В первой главе был какой-то водевиль с шутками над полицейскими и сложно сконструированными репликами «Насколько вы близки? — По шкале от одного до десяти, где десять — это Ахилл и Патрокл, примерно на двенадцать», такой вот поц. Я стала выяснять, почему он так самоубийственно неосторожен с полицией и вышла на Егоркину жёсткую, совковую маму, которая выработала у сына низкую чувствительность к насилию и авторитетам. А потом пошло-поехало, но на втором драфте и Егора, и его маму я немножечко прибрала, хотя в главном оставила такими, как были: чел без башки и тотал-контрол мать.
А мальчики из группы становились от драфта к драфту все старше. Сначала им всем было по 20 лет. Потом я подумала: это же совсем дети. Стало ясно, что нужен контраст, дистанция между группой и Егором, между Егором и Тимой. Так Саша в одночасье постарел на пять лет, а остальные на два-три года. Лавстори стала «проблематичной», но нам как раз такое надо.
День 1. Идея: с чего все началось и что от нее осталось.
И тут я поняла, что не особо помню, в чем заключалась Идея и была ли она вообще на старте. Какой-то общий смысл и «что хотел сказать автор» появились сильно потом, а что было в начале? Я обратилась к секретным документам к переписке с Агатой за 2019-й — и прям ужаснулась, какие пренебрежительные я выбрала тогда слова, чтобы описать свою идею: «супер вторичный гейский детективчик», который мне «не нравится».
Это, как мы понимаем, начало большой любви.
(А вы говорите, троп от врагов к возлюбленным нереалистичный, ну-ну)
Что ж, тогда мне казалось, детективная интрига будет в центре внимания: у главного героя, старшеклассника Егора, умирает бойфренд, полиция ковыряет в носу, и ему приходится расследовать все самому. Янг эдалт с убийством, гомофобией и гей-паникой. Где-то на заднем плане мелькает музыкальная группа, в которой играл убитый.
Теперь музыкальная группа отчетливо переместилась на первый план, детективная канва осталась именно как скелет, на который нанизываются события и воспоминания, а полиция в расследовании еще как участвует — оказалось (не поверите), что без помощи полиции некоторые «кубики» истории вообще никак не извлечь из персонажей. А еще полиция классно нагнетает саспенс в российском сеттинге: в комнату заходит мужик в погонах, и у всех автоматически потеют ладошки (тут, конечно, радоваться нечему, но работаем с тем, что есть). И история получилась не столько про мальчика или про любовь, сколько про насилие, дисфункциональные семьи и желание «я» раствориться в «мы».
Ужасно грустно, что шесть лет назад я была такая затюканная, что в переписке с Лучшей Подругой, которой так-то можно любую херню рассказать, я так стыдливо, с деланным высокомерием пересказывала свою же идею. Что я, блин, от себя хотела? Сразу «Улисса» написать или что? Бедный ребенок.
Мне захотелось каких-то совместных движений плюс хочется уже писать посты (плюс "Алве" этой осенью четырнадцать лет, а это половина моей жизни😂), поэтому держите марафон, который я планировала проходить втихушку,
😍☺️🙃😊🧐☺️🙃 😊🥹🥰
Он рассчитан на авторов, чьи произведения долго пишутся, чтобы отследить прогресс и немного порефлексировать. Всё просто: вы сравниваете то, что было в начале, с тем, что имеете сейчас, параллельно ещё размышляя над тем, как это менялось.
День 1. Идея: с чего все началось и что от нее осталось. День 2. Главные герои: жертвы метаморфоз или непоколебимые скалы. День 3. Второстепенные герои: смогли ли добиться повышения? или попали под сокращение? День 4. Антагонист: злой зубастик или страдалец. День 5. Сюжет: как росли цветы в саду или сколько кирпичиков легло в основание храма. День 6. Композиция и объем: как ваша трилогия свернулась до однотомника (или вы так и задумывали?..). День 7. Первая глава: моментальный мэтч или муки переписывания. День 8. Последняя глава: а есть ли она вообще... День 9. Резня: буквально то, что вырезано. День 10. Стиль: пятьдесят оттенков. День 11. Самоощущения: каково быть многолетней писательницей. День 12. Век учись: курсы? книги? что за эти годы помогло больше всего? День 13. Вдохновение: бесконечные доски на пинтерест и другие места обитания. День 14. Итоги: можно выдохнуть.
Для фэнтези дни под звездочкой: ✨ Мироустройство: тяжелая жизнь демиурга. ✨ Магия: за всё нужно платить? ✨ Религия: моно- или поли-?
С удовольствием почитаю ваши посты под тегом #скольколет. Если вам сейчас неактуально, то буду рада репосту!❤️
Давно у меня не было постов, надо это дело исправлять. Вот, увидела у @Little_Lamppost марафон для долгостройщиков, кто пишет роман годами (а это как раз я). Конечно, захотелось тоже его пройти, рассказать обстоятельно про "Меня здесь нет". Проходить, кстати, очень интересно: оказалось, я многое забыла, особенно после завершения основных работ над текстом, и было даже такое чувство, как будто "а чо там было столько времени писать? оно вроде само как-то писалось..." Нет, не само.
