Ум и сила. Альпинизм

... Ледяные шарики града застучали по скале, и сквозь грохот громовых раскатов я вдруг услышал новый звук — в мгновение будто наполнился счётчик напряжения — это с треском наэлектризовало ледоруб за моей спиной. Повреждённое колено не давало ноге согнуться уже десятую минуту, группа растянулась по стене, а путь назад был отрезан для нас. Инструктор, перекрикивая погоду, велел снимать металлическое оборудование как можно скорей ...

Я считаю, что красота и способности тела — это не главное. Но, пожалуй, это поважней, чем почти всё остальное — кроме ценностей человека, его эмпатии и интеллектуальных способностей. Пока трансгуманизм не наступил, этот сосуд для духа по имени тело должен быть функционален, а раз уж мы им пользуемся ежедневно — ещё желательно и симпатичен. У нас в сообществе есть спортивный клуб, и периодически мы делаем вылазки того или иногда уровня сложности. Апогеем последних стал альпинистский поход в июле–августе 2023. Безенгийская стена — так звучит название горного массива на границе России с Грузией — и там состоялось моё посвящение в альпинисты.

Когда проходишь более 8 часов подряд с тяжёлым рюкзаком размером с человека, в сознании начинает что–то меняться. Вылезает наружу всё то, что обычная саморегуляция балансирует или подавляет, и происходить это может со всей группой одновременно (и это — самое веселье). В течение данного опыта я успел понаблюдать более опытных товарищей, и хочу сказать, что эти люди точно выбрали себе нетривиальную дорогу в жизни. В спасении одного человека наш отряд даже успел поучаствовать, оказавшись ближайшим к месту падения альпиниста со снежного склона (он жив и идёт на поправку).

Как я писал в предыдущей заметке, целью для меня в таком походе была не только тренировка тела, но и духа и разума. Я часто воспринимаю своё сознание как пластилин, из которого можно вылепить разные конструкции по назначению, однако, здесь из него нужно было быстро и с первого раза собирать титановый сплав — и это уникальный по своей природе опыт. Кусочек его я стараюсь здесь передать. Всего мы совершили 3 успешных восхождения, и к третьему мои коленные связки уже откровенно жаловались на происходящее. Боль становится спутником довольно быстро, и весь процесс подчиняется её минимизации — потому что по–прежнему нужно продолжать идти вперёд и вверх. В моменты, когда лезешь по отвесной скале, боль отступает — срабатывает адреналин. За две недели походов первую я оставался наедине с каждым отдельным днём — в нём не было ничего кроме режима, боли, цели и товарищества с участниками группы. Зато на вторую я почувствовал полноценное ощущение сознания, несравнимое ни с какими ритритами на сказочном Бали, но напоминающее, внезапно — состояние сознания после випассаны, когда начинаешь на порядок лучше понимать, что делать дальше, one task at a time.

На последнее восхождение мы поднялись рано, часа в 3 ночи. Вокруг была полная темень, хотелось до жути спать, и прежде, чем вылезти из палатки, я надел на себя все доступные слои одежды. После умывания ледяной водой и скудного завтрака мы проверил снарягу, и отправились в путь — он пролегал через скалистую местность, где уже ничего не растёт, затем через ледник, и вот — мы подошли к снежным трещинам. Настало время надеть на ботинки кошки — шипованную каёмку на верёвках, позволяющую лучше держаться на подобном покрытии. Я поскользнулся и уронил в ледяную расщелину свою бутылку с изотоником — в следующий раз попить удастся очень нескоро. После часа подъёма пришло время надевать и остальное снаряжение — страховочные системы и многочисленные приблуды любителей полазать — чтобы не умирать при срыве. Вообще если у скалолазов срываться для тренировок принято, то у альпинистов — наоборот, ведь даже при правильной страховке ты хотя и не улетаешь в пропасть, всё равно легко ловишь открытый перелом конечностей. Это действительно страшно, и все привычные модели оценки риска оказываются недостаточными. Через ещё несколько часов мы оказались близко к вершине, на небе сгущались тучи, и чувствовалось начало изнеможения.