Вклад генеративного ИИ в ВВП России к 2030 году может составить 2,8-9,8%, оценили в ЦМИ «Сбера». Верхняя граница в 9,8% предполагает, что компании перестраивают процессы и отраслевые цепочки, а рост производительности превышает 1,5% в год. Возможно ли такое ускорение экономики России за счёт ИИ, ведь даже в США и Китае – лидерах по ИИ – мы видим дополнительный экономический рост пока только за счёт строительства ЦОДов, а не внедрения ИИ? Ответы экспертов в рубрике #опросы

Директор по аналитике Инго Банка, к.э.н. Василий Кутьин:

Прежде всего, следует обратить внимание на природу генеративного ИИ. Это класс технологий, имеющих чёткое прикладное значение: создание текстов, изображений, программных кодов и т.п. Из этого логично следует, что ключевым импульсом экономического роста будет именно стимулирование эффективности труда через такой ИИ. Поэтому в этой логике вклад технологии в ВВП к 2030 году может даже превысить 10%.

Если говорить об экономическом росте за счёт развития ЦОДов и иного компьютерного «железа», то такая ситуация объясняется тем, что в настоящее время отрасль ИИ столкнулась с проблемой отставания аппаратного комплекса от развития ИИ-софта. Очевидно, что пока этот барьер не снят, ИИ-сфера не сможет полноценно развиваться и будет мешать росту экономики.

Развитие аппаратной базы в свою очередь также может быть весомым вкладом в ВВП, наибольший потенциал имеет область вычислительной техники на новых принципах - квантовые, фотонные и иные вычисления. Но эта сфера потребует поддержки государства, в том числе за счёт прямых инвестиций, налоговых льгот и преференций.

Политолог Сергей Станкевич:

Тут есть завышенные ожидания. ИИ не способен творить чудеса сам по себе. Бизнес должен быть прибыльно и перспективно выстроен и без дополнительной интеллектуальной накачки.
Подключение ИИ оптимизирует бизнес-процессы, позволяет устранить излишние издержки, сократить цепочки, расширить диапазон применения готовой продукции и т.п. Но всё это возможно, когда имеется здоровая деловая основа, с которой можно работать.
Прибавка к ВВП за счёт использования ИИ в пределах 3% представляется реалистичной целью. А приближение вклада ИИ к планке в 10% ВВП выглядит мечтой и теряется в тумане.

Руководитель маркетингово-коммуникационного агентства «Стратагема»,экономист Роман Черёмухин:

Оценка ЦМИ «Сбера» о потенциальной прибавке к российскому ВВП на 2,8–9,8% к 2030 году задаёт масштаб возможного эффекта генеративного ИИ. Верхняя граница предполагает глубокую перестройку работы предприятий и отраслевых цепочек. На мой взгляд, такие оценки одновременно дают крупнейшим разработчикам аргумент в пользу масштабных инвестиций и государственной поддержки. Поэтому главный вопрос – какая часть вложений превратится в дополнительный выпуск товаров и услуг и кому достанется полученный доход.

Для России один из наиболее понятных стимулов внедрения ИИ – возможность увеличить объём работы при ограниченном количестве сотрудников. При этом картину всеобщего нарастающего кадрового голода стоит уточнить: по сентябрьской оценке Банка России, напряжённость на рынке труда снижается, хотя безработица остаётся вблизи исторических минимумов. Практический смысл автоматизации сохраняется: она может освободить специалистов от обработки документов, типовых обращений и подготовки черновых материалов. Но автоматизация части обязанностей ещё не означает полноценной замены сотрудника.

В российской модели, описанной ЦМИ, развитие генеративного ИИ опирается прежде всего на ресурсы крупнейших компаний. Это создаёт предпосылки для концентрации рынка. Я вижу здесь риск цифровой ренты: если предприятию дорого сменить поставщика, перенести данные и подключить альтернативную модель, часть выигрыша от автоматизации может забирать платформа через тарифы и условия обслуживания. Для среднего бизнеса решающими станут доступность решений, стоимость внедрения и возможность выбирать поставщика. При сохранении конкуренции облачные сервисы способны, напротив, сделать сложные технологии доступнее.