Август 2026 года стал для рынка драгоценных металлов на Московской бирже периодом взрывного роста. Совокупный объём сделок в основном режиме торгов достиг 506,1 млрд рублей, из которых на золото пришлось 489 млрд. Это в 2,1 раза выше показателей того же периода прошлого года. Но удивительная структура спроса: доля частных инвесторов в операциях с палладием составила 46,3%, с серебром - 31%, с платиной - 35,1%, а с золотом - 5,8%. Почему так разошлись интересы корпоративных и частных инвесторов по золоту? Что такого видят в золоте корпораты и не видят частники? Ответы экспертов в рубрике #опросы

Руководитель отдела экономических исследований аналитического агентства «Национальный Эксперт» Алексей Климовский:

Расхождение интересов корпоративных и частных инвесторов объясняется разной логикой использования драгоценных металлов. Банки, фонды и крупные компании массово скупают золото как инструмент хеджирования макроэкономических рисков — девальвации рубля, ужесточения санкций и геополитической нестабильности. Для них золото — это резервный актив, способный сохранить стоимость портфеля в условиях неопределённости. Корпоративные клиенты работают с крупными объёмами и рассматривают золото как элемент достижения стратегического баланса.

Частные инвесторы же часто используют драгметаллы для спекуляций. Унция золота стоит дорого, что делает его менее доступным для розничного инвестора. Серебро и палладий дешевле в разы, более волатильны и дают потенциал быстрого роста при дефиците предложения или росте спроса. Частные инвесторы ищут возможность заработать на рыночных дисбалансах.

Руководитель маркетингово-коммуникационного агентства «Стратагема», экономист Роман Черёмухин:

Августовский рекорд на рынке золота Мосбиржи показывает структурный сдвиг. Из 489,5 млрд рублей оборота на физических лиц пришлось всего 5,8%. Еще показательнее структура операций: из 41,8 тонны золота 27 тонн прошли через свопы и лишь 14,8 тонны – через спот. Это уже не столько рынок частных инвестиций в защитный актив, сколько инфраструктура управления ликвидностью для банков и крупных игроков.

На этом фоне особенно заметно поведение розницы. В золоте её доля минимальна, тогда как в серебре она достигла 31%, в платине – 35,1%, в палладии – 46,3%. Фактически формируются два рынка: крупный капитал концентрируется в наиболее ликвидном золоте, а частный инвестор активнее работает во второстепенных драгоценных металлах.

В условиях санкций золото приобретает для бизнеса дополнительную функцию: оно обладает высокой ликвидностью внутри России и сохраняет международную стоимость вне привычной валютной инфраструктуры. Рост потоков российского золота в азиатские финансовые центры подтверждает усиление его роли во внешнеэкономическом контуре. При этом сводить весь биржевой оборот к прямой оплате импорта было бы упрощением.

Для банков золото становится инструментом управления рублёвой и товарной ликвидностью, залоговой базой и способом перераспределения капитала между денежным и сырьевым рынками. Именно поэтому быстрее всего растут не просто покупки металла, а своп-операции. Для государства такой процесс объективно удобен: чем больше спроса на защитные активы поглощает внутренний рынок золота и финансовых инструментов, тем меньше давление на валютный рынок. Если санкционная фрагментация международных расчётов продолжится, золото будет всё активнее совмещать три функции – инвестиционного актива, инструмента ликвидности и универсального обеспечения для трансграничных операций.

(продолжение в следующем посте)