Все о внешней политике России и Турции в странах Евразии и Африки.
Авторский канал политолога-востоковеда Ильи Щербакова.
Post #8636
57
Forwarded from Kirill Semenov
🇵🇰🇹🇷🇸🇦В последние дни всё больше сообщений о формировании нового Тройственного союза между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном.
В то же время наиболее вероятным сценарием выглядит не прямое присоединение Анкары к существующему саудовско-пакистанскому оборонному пакту, а заключение нового трёхстороннего соглашения о военном партнёрстве. Такой формат, вероятно, не будет предполагать жёстких обязательств по взаимной обороне, что делает его более гибким и реалистичным.
Основная стратегическая цель этого сближения — усиление автономии ведущих мусульманских государств, с фокусом на военно-техническом сотрудничестве и обмене опытом. Работа над данным форматом получила дополнительный импульс на фоне израильских атак против Катара, подтолкнувших региональные державы к поиску новых инструментов для демонстрации солидарности и обеспечения собственной безопасности.
При этом новое партнёрство не стоит рассматривать как сугубо антиэмиратский шаг. Хотя позиции Анкары и Эр-Рияда по ряду кризисных точек (Сирия, Ливия, Йемен, Судан) действительно совпадают в поддержке сильных центральных правительств — в противовес подходу ОАЭ и Израиля, которые, как считается, извлекают выгоду из фрагментации, — Турция проводит прагматичную политику балансирования.
Анкара отчётливо осознаёт свою глубокую структурную зависимость от ОАЭ, которые имеют серьезные лоббистские «группы прикрытия» в Вашингтоне. Финансовое и экономическое влияние Эмиратов, реализуемое через валютные свопы, прямые инвестиции, доступ к капиталу и корпоративные партнёрства, а также связи в военно-промышленной сфере, предоставляет Абу-Даби существенные рычаги влияния на Анкару.
Кроме того, ОАЭ стали одними из крупнейших получателей турецкого вооружения в недавнем прошлом, а сейчас сотрудничество вышло на новый уровень совместной разработки вооружений и обмена технологий. Поэтому Турция не выбирает между Эр-Риядом и Абу-Даби, а стремится сохранять и углублять отношения с обеими державами Залива.
Таким образом, потенциальное трёхстороннее взаимодействие — это в первую очередь элемент укрепления стратегической автономии исламских стран и политический сигнал, а не шаг к созданию жёсткого военного блока, направленного против третьих стран, хотя очевидно фактор Израиля и здесь не
получится проигнорировать.
Важно отметить, что данное соглашение потенциально может быть открыто для вступления других влиятельных мусульманских стран, таких как Египет, Катар, Малайзия или Индонезия. Это открывает возможность для реанимации или трансформации «Исламской военной коалиции по борьбе с терроризмом», созданной по инициативе Саудовской Аравии в 2015 году.
Данная коалиция, изначально задумывавшаяся как широкий антитеррористический фронт, так и не наполнилась реальным содержанием, во многом из-за противоречий между двумя её ключевыми инициаторами — Саудовской Аравией и Турцией. Новый трёхсторонний формат, основанный на более прагматичных и совпадающих интересах Анкары, Эр-Рияда и Исламабада, может стать работоспособным ядром, способным придать новый импульс многостороннему сотрудничеству в сфере безопасности в исламском мире.
В то же время наиболее вероятным сценарием выглядит не прямое присоединение Анкары к существующему саудовско-пакистанскому оборонному пакту, а заключение нового трёхстороннего соглашения о военном партнёрстве. Такой формат, вероятно, не будет предполагать жёстких обязательств по взаимной обороне, что делает его более гибким и реалистичным.
Основная стратегическая цель этого сближения — усиление автономии ведущих мусульманских государств, с фокусом на военно-техническом сотрудничестве и обмене опытом. Работа над данным форматом получила дополнительный импульс на фоне израильских атак против Катара, подтолкнувших региональные державы к поиску новых инструментов для демонстрации солидарности и обеспечения собственной безопасности.
При этом новое партнёрство не стоит рассматривать как сугубо антиэмиратский шаг. Хотя позиции Анкары и Эр-Рияда по ряду кризисных точек (Сирия, Ливия, Йемен, Судан) действительно совпадают в поддержке сильных центральных правительств — в противовес подходу ОАЭ и Израиля, которые, как считается, извлекают выгоду из фрагментации, — Турция проводит прагматичную политику балансирования.
Анкара отчётливо осознаёт свою глубокую структурную зависимость от ОАЭ, которые имеют серьезные лоббистские «группы прикрытия» в Вашингтоне. Финансовое и экономическое влияние Эмиратов, реализуемое через валютные свопы, прямые инвестиции, доступ к капиталу и корпоративные партнёрства, а также связи в военно-промышленной сфере, предоставляет Абу-Даби существенные рычаги влияния на Анкару.
Кроме того, ОАЭ стали одними из крупнейших получателей турецкого вооружения в недавнем прошлом, а сейчас сотрудничество вышло на новый уровень совместной разработки вооружений и обмена технологий. Поэтому Турция не выбирает между Эр-Риядом и Абу-Даби, а стремится сохранять и углублять отношения с обеими державами Залива.
Таким образом, потенциальное трёхстороннее взаимодействие — это в первую очередь элемент укрепления стратегической автономии исламских стран и политический сигнал, а не шаг к созданию жёсткого военного блока, направленного против третьих стран, хотя очевидно фактор Израиля и здесь не
получится проигнорировать.
Важно отметить, что данное соглашение потенциально может быть открыто для вступления других влиятельных мусульманских стран, таких как Египет, Катар, Малайзия или Индонезия. Это открывает возможность для реанимации или трансформации «Исламской военной коалиции по борьбе с терроризмом», созданной по инициативе Саудовской Аравии в 2015 году.
Данная коалиция, изначально задумывавшаяся как широкий антитеррористический фронт, так и не наполнилась реальным содержанием, во многом из-за противоречий между двумя её ключевыми инициаторами — Саудовской Аравией и Турцией. Новый трёхсторонний формат, основанный на более прагматичных и совпадающих интересах Анкары, Эр-Рияда и Исламабада, может стать работоспособным ядром, способным придать новый импульс многостороннему сотрудничеству в сфере безопасности в исламском мире.
- ❤ 1
- 🔥 1
- 🤔 1
