– Какова ситуация с уильтинским языком?

– Очень и очень тяжелая ситуация. У нас осталось несколько носителей языка, тех, кто знает уильтинский в совершенстве, говорит на нем, думает. И все эти люди преклонного возраста. Несмотря ни на что, эти удивительные люди продолжают прилагать все силы для сохранения языка, но, естественно, что здоровья и сил не хватает. Например, колоссальный вклад в сохранение родного языка внесла Минато Сюрико (Людмила Хомовна), легендарная женщина, но ей уже тяжело продолжать нести эту тяжелую ношу. Сейчас большинством переводов и созданием учебных пособий занимается Елена Алексеевна Бибикова.

Она носитель родного языка, общественный деятель по популяризации уильтинской культуры и ее сохранению. Сейчас на пенсии, но ведет настолько активную работу, насколько это в принципе возможно. Отмечу также, что большую роль в сохранении родных языков играет Ногликская районная библиотека, а с финансированием многих проектов помогает «Сахалинская Энергия».

Елена Алексеевна специализируется на выпуске детских изданий. Переводит на уильтинский язык сказки, считалочки, детские книги. Я сама пишу стихи, и Елена Алексеевна переводит их на родной язык.

У нас в школе уильтинский язык не преподают и никогда не преподавали. Но уроки есть для школьников Поронайска, этим занимается Людмила Хомовна. Также Ирина Яковлевна Федяева, носитель языка из села Вал, раньше преподавала в садике, в школе пыталась организовать кружки, также она организовала ансамбль. Но сейчас Ирина Яковлевна переехала на материк.

Достаточно много мероприятий проводится по национальным языкам, минимум раз в месяц на Сахалине форум или конференция проходит на эту тему. Но дети предпочитают учить английский или немецкий. Взрослые пытаются соорганизоваться, у нас есть группа в мессенджере, где мы пробуем разговаривать на родном языке. Но без среды это капля в море. Елена Алексеевна Бибикова в какой-то период проводила и занятия для взрослых, я их посещала, но когда приходишь со встречи и нет дома практики, то крайне сложно что-то усвоить и запомнить. При том, что у нас в семье говорили, я помню, как звучала наша речь. Еще с детства у меня в памяти осталось около ста слов. Но, чтобы строить предложения, этого недостаточно. Мой старший брат, он у нас в общине пастух, понимает уильтинскую речь, причем очень хорошо. Я после занятий уильтинского языка приезжала к нему, мы пробовали поговорить, он меня понимал, но диалог у нас не складывался. Если я спрашивала какие-то конкретные фразы, которые выучила на занятии, он отвечал. Но сам построить фразу для диалога не мог.

Такая же ситуация с нивхским языком. Хотя в школах есть факультативы, но у детей он очень тяжело идет, потому что тоже нет среды, пространства для диалога.