Начало здесь.

Также в Европе распространены ожидания, что Кремль предпримет в ближайшее время некие шаги по эскалации (Москва это также отрицает).
 
А Зеленский недавно заявил, что после выборов Кремль будет готов пойти на переговоры о перемирии.
 
Что из всего этого верно?

Прежде всего, нужно сказать, что несмотря на то, что выборы прошли спокойно и по определенному Кремлем плану, это не отменяет проблем, которые перед ним стоят.

По российским НПЗ и другим объектам продолжаются прилеты (а зимой под ударом может оказаться и энергетика), на фронте нет решительного перелома в пользу армии РФ – на части участков идет ее медленное продвижение, на других – фронт встал, на третьих инициативу перехватывает ВСУ. Да, воздушные удары наносят все возрастающий ущерб украинской экономике, но это окажет критическое влияние на возможности сопротивления Украины только если РФ сможет зимой окончательно «положить» энергетику, а Европа не сможет или не захочет увеличить финансирование, для покрытия недостачи в бюджете. И то, и другое не факт, что произойдет.
 
Война, вместе с ударами ВСУ по тылам становится все более обременительной для РФ. Путин заявил, что на будущие годы дефицит бюджета будет увеличен почти в два раза – до 2% ВВП. Что указывает как на планируемый рост военных расходов, так и на то, что в своих прогнозах Кремль учитывает наносимый украинскими ударами ущерб. Правда, очень большую поддержку бюджету оказывают высокие цены на энергоносители из-за войны в Иране, во-многом нивелируя влияние негативных факторов. Но долго ли это продлится – неизвестно.
 
На таком фоне в российском обществе возникает все большая усталость от войны и непонимание зачем она ведется. Да и власти особо не объясняют каким образом и когда именно, с нынешней динамикой на фронте, они намерены добиться «выполнения всех целей СВО» (или хотя бы выйти на границы Донецкой области).

Пока это не приводит к внутренним потрясениям и росту протестных настроений, что показали и выборы в Госдуму, и реакция населения на возникающие из-за войны проблемы (топливный кризис, например). Главным цементирующим фактором остается, как и ранее, страх перед смутой, который в обществе превышает страх перед затянувшейся войной и потерями на ней. Из двух зол – повторение событий 1917 и 1991 годов, с угрозой распада государства, либо продолжение боевых действий, россияне по-прежнему считают меньшим злом последнее.
 
Тем более, что Кремль до сих пор в отношении войны вел также «центристскую» политику: с одной стороны декларировал «продолжение «СВО» до достижения всех целей», с другой – старался сделать так, чтоб общество ее особо не чувствовало в плане своей повседневной жизни: чтоб росли доходы населения, чтоб экономика не переводилась полностью на военные рельсы с жестким урезанием гражданских расходов, а армия пополнялась за счет контрактников, а не мобилизации.
 
Это и было практически официальной идеологией «Единой России» на прошедших выборах.
 
«Мы постоянно слышим разговоры о том, что надо мобилизовать всю экономику, на войну развернуть и так далее. Но если не будет экономики мирной жизни, не будет налогов, не будет доходов населения, политическая ситуация совершенно будет другая и мы не достигнем успеха в войне. И убить жизнь, убить нормальную экономику - это убить вообще страну", - заявил в августе второй номер списка ЕР на выборах, мэр Москвы Сергей Собянин.
 
Очевидно, что Кремль хотел бы и далее продолжать эту же «центристскую» линию в духе неспешной «войны на истощение», рассчитывая за какое-то добиться краха обороны Украины и, возможно, дождаться серьезных изменений политики Европы в силу внутриполитических процессов и экономических проблем.
 
Однако эта стратегия возможна только в случае, если под нее будут у России достаточные финансовые ресурсы, а ситуация на фронте не изменится резко в худшую для РФ сторону. 
 
Но и то, и другое под вопросом из-за продолжающихся украинских ударов по тылам и непростой ситуации на поле боя, о чем писалось выше. 

Окончание здесь.