Начало здесь.

Так как президент РФ остается в рамках своей прежней стратегии, то ему, соответственно, выгоден инерционный сценарий, а следовательно - к каким-либо резким шагам и к повышениям ставок он пока не склонен. В том числе, и к ядерному удару, и к войне с Европой (которая также может перерасти в ядерную). В его понимании, судя по всему, все должно идти так, как и идет. И результат рано или поздно будет. Именно поэтому Кремль столь скупо комментирует украинские удары по российским объектам, так как у него нет намерений использовать их как повод для неких экстра-жестких ответных действий в виду ограниченности инструментария «ответки» все тем же ядерным оружием (единственное исключение – парад 9 мая, по поводу возможной атаки на который Москва уже пообещала ответный ракетный удар по Киеву). 
 
Что касается постоянных угроз РФ касательно ударов по Европе, то они имеют вполне прикладную цель – постоянно пробуждать в европейских элитах дискуссию на тему, «а хотим ли мы рисковать угрозой ядерной войны ради поддержки Украины?». И хоть многие видят в этом «девальвацию угроз» (они объявляются, но не исполняются), однако, на самом деле определенный эффект они оказывают и европейцы, несмотря на их резкую риторику, критические для РФ грани вроде прямого вступления в войну, не переходят. На что также влияет и углубляющийся раскол с США. 
 
Что касается мер по ограничениям в РФ и по ужесточению порядков, то они также вполне вписываются в эту стратегию. Раз война может еще продлится долго, то, соответственно, Кремль пытается внутри страны создать ситуацию полного контроля, чтоб не допустить дестабилизации. Поможет ли ему в этом борьба с VPN и Телеграмм, а также отключения интернета – вопрос открытый. Но ход мыслей, в общем-то, понятный.
 
В то же время и Киев, и его союзники на Западе сейчас начали повышать ставки, чтоб побудить Путина свернуть с «инерционного сценария». 
 
Чего именно они добиваются?
 
Зеленский сейчас говорит о том, что «Путин должен закончить войну и вернуться к дипломатии». Что под этим подразумевается он не поясняет. Но можно предположить, что имеется в виду завершение войны по линии фронта и снятие требований по передаче всего Донбасса и прочих неприемлемых для Киева условий Анкориджа. 
 
Параллельно, однако, в России местная «партия войны» разворачивает свою кампанию по побуждению Путина к отказу от «инерционного сценария», однако не для остановки войны по линии фронта, а наоборот – для ее максимальной эскалации, включая применение ядерного оружия и удары по Европе.

Судя по довольно осторожной риторике Кремля, Путин не хочет выбирать ни первый вариант (так как, очевидно, рассчитывает получить намного больше), ни второй (он несет риски для самой РФ, на которые Кремль может пойти лишь в случае крайней необходимости), намереваясь оставаться в рамках прежнего, инерционного, сценария. Считая, вероятно, что он и так приведет его к победе.

И свернуть с него в ту или иную сторону (прекращение войны по линии фронта или резкая эскалация) Путин может только под давлением некой критической ситуации.

Например, в случае, если удары по инфраструктуре приведут к катастрофическому падению российских доходов, либо начнется внутренняя дестабилизация в РФ, либо резко ухудшится ситуация на фронте (ничего из этого пока не наблюдается). Или, как вариант, случится некое крайне сильное эмоциональное потрясение, которое Кремль не сможет игнорировать (например, покушение на Путина либо же нечто, что произойдет на параде 9 мая).
 
Но, если ничего подобного не будет, то Путин, скорее всего, продолжит реализовывать прежнюю «инерционную» стратегию без резких отклонений и экстремальных сценариев.
 
Хотя попытки сбить его с этого пути будут наверняка предприниматься и далее. Причем все более настойчивые. Но сильном ограничителем для них остаются опасения, что, по итогу, эти усилия приведут не к остановке войны, а к ее резкой эскалации (если Путин выберет именно этот вариант, чего исключать нельзя). Кроме того, такой сценарий вряд ли нужен Трампу, так как создает угрозу глобальной войны с втягиванием в нее США.