Повышение ставок и их торможение. К чему ведут стратегии Киева и Кремля?
 
В последние дни много прогнозов на тему о том, что будет 9 мая, как отреагирует Путин на удары по нефтегазовой инфраструктуре РФ. Вновь активизировались рассуждения о вероятности российского ядерного удара или войны РФ с Европой.
 
Однако при любых прогнозах следует, в первую очередь, понимать стратегию воюющих сторон. Потому что именно она, а не эмоциональные раздражители в виде резких заявлений или ярких видосов с прилетам будут определять реальные действия.
 
И здесь нужно вернуться в начало марта 2026 года, когда стало понятно, что блицкриг американцев в Иране не получился и конфликт (вместе с блокадой Ормуза) там затягивается.
 
Это имело глобальные последствия для всего мира. В том числе, и для войны в Украине.
 
Прежняя стратегия Киева и его группы поддержки на Западе (так называемой западной «партии войны») строилась на том, что рано или поздно РФ под гнетом санкций подойдет к своему экономическому истощению, что не позволит ей поддерживать прежнюю военную активность. В то время как Украина, имея стабильную поддержку со стороны, как минимум, Европы, сможет постепенно наращивать свой потенциал и военные усилия.
 
Война в Иране эту стратегию поломала сразу по многим направлениям. Рост цен на энергоносители давал россиянам ресурсы для продолжения войны. Это же повышало значимость Москвы в геополитическом и в геоэкономическом отношениях, укрепляло ее связи с Китаем и другими странами глобального юга. В то время как по Европе наносился серьезнейший экономический удар, который, в перспективе, может поставить под вопрос дальнейшую поддержку Украины. К этому добавилось еще и резкое углубление раскола между США и ЕС, а также наглядная демонстрация ограниченности военных возможностей Штатов, что в целом бьет по авторитету глобального Запада в мире и уменьшает у многих страх и пиетет перед ним.
 
То есть, стратегически, ситуация развернулась в пользу России, что создало прямую угрозу для Киева. Тем более, что в Европе и до того звучали голоса, что восстановление отношений с РФ и минимизация рисков войны с ней для ЕС куда важнее поддержки Украины. Также происходящее повышало значимость и для Вашингтона восстановления отношений с Россией и недопущение ее дальнейшего сближения с Китаем. А значит и «дух Анкориджа» имел шансы вновь возродится.
 
Все это противоположным образом подействовало на текущие стратегии РФ и Украины. 
 
Путин укрепился в своей прежней стратегии войны на истощение, придя к выводу, что время играет на него и он сможет в течение обозримого будущего добиться своих целей.
 
Украинские власти и их западная группа поддержки эти риски оценили сразу, а потому в марте предприняли ряд усилий, чтоб «перевернуть шахматную доску».
 
Самое очевидное из них – максимальная активизация ударов по нефтегазовой инфраструктуре РФ.
 
Параллельно запустилась мощная информационная кампании о том, что «у России все плохо, она слаба как никогда, ее уже никто не боится, ВСУ перехватывает инициативу на фронте, скоро Украина уничтожит всю российскую нефтянку и т.д.».
 
Одновременно началось информационное бурление внутри самой РФ. Как мы уже писали, в основе своей оно вызвано объективными факторами (усталость россиян от войны, непонимание причин ее продолжения, недовольство вводимыми ограничениями и прочее), однако, при этом, определенными группами продвигаются тезисы в общем и целом совпадающие с кампанией Зеленского (особенно заметен данный тренд по кампании по поводу «страха Путина перед парадом 9 мая» и «украинские удары ставят на грань краха российскую экономику»). 
 
Отчасти все это рассчитано на украинскую аудиторию и на Запад. В первом случае – для поднятия боевого духа уже сильно уставшего от войны населения. Во втором случае – для укрепления поддержки Украины и перебивании призывов к восстановлению отношений с РФ.
 
Однако это же, безусловно, призвано повлиять и на Путина.
 
Каким именно образом?
 
Окончание здесь.