Начало здесь.

Автор пишет, что Костя в Сети ведет себя «патриотично» и зазывает служить в ВСУ. Но в личной беседе говорит, что «чувствует себя в тюрьме, все амбиции закончились» и что армия скорее «рухнет», чем поменяется к лучшему. «Многие в Украине сейчас ведут себя как Костя — уже не верят, но еще агитируют», - резюмирует издание.

Массовый уход в СЗЧ украинские военные объясняют тем, что «полтора года назад власти обещали определить сроки демобилизации, но обманули. Человек понимает, что армия будет его использовать, пока его не убьют, и все». В пример приводится доброволец-штурмовик Данила, который ушел в самоволку после самоубийственного, на его взгляд, приказа комбата, «занять оборону» в удерживаемом РФ селе. Данила отказался туда идти, а те, кто пошли - все погибли.

«За два года я свыкся с мыслью, что я одноразовый юнит. Трудно наблюдать, что им на тебя по…й, и все равно во вред себе поступать. Все жестко зае…лись, пацаны закончились морально», - сказал Данила.

Значительную часть репортажа занимает описание как массовое применение FPV-дронов на передовой поменяло саму суть войны.

Девять из десяти ранений причиняются дронами: «Дроны-разведчики все время висят над блиндажами, где прячется пехота. Над позициями их так много, что воздух звенит, как от роя пчел. Дроны работают каруселью: когда аккумулятор у одного садится, на смену ему прилетает другой. Время от времени над позициями рыщут FPV, одноразовые дроны-камикадзе, чтобы убить выглянувшего солдата или залететь внутрь блиндажа и взорваться там. Если ему это не удается, он взрывается в произвольной куче мусора. Дроны круглые сутки караулят, когда из блиндажа вытащат раненых (чтобы донести их до пункта эвакуации). Как только они это заметят, прилетят FPV или дроны, скидывающие гранаты. Дроны видят и днем и ночью, но плохо видят «по-серому», то есть в сумерках. Это маленький промежуток утром и вечером, около 20 минут, его-то и ждет пехота (чтобы провести ротацию или просто выйти - Ред.)».

Окопы от дронов уже не спасают. «Блиндаж может спасти, если его целенаправленно не начнут разбирать. По траншеям больше не походишь, люди просто живут под землей, адаптируются, буквально превращаясь в мышей. Тебя мыши кусают со всех сторон, ты сам как царь мышей, живешь с ними», - рассказывает медик Тарас.

Он говорит, что спастись от дрона нереально.

«FPV кидается туда-сюда, вычисляет, где ты есть. Если нашел, будет преследовать, все равно тебя уничтожит. Из автомата его тяжело сбить, он 180 километров в час разгоняется. FPV — робот-молния, который прилетает откуда ни возьмись на дикой скорости и взрывается в тебя. Дроны изменили некую суть войны, почти устранив элемент солдатской удачи. Война и раньше состояла из сплошных убийств, но солдат мог уповать на везение. Но дрон прилетит точно, догонит и убьет», - говорит Тарас.

При этом сейчас дроны оборудованы тепловизорами, и поэтому в блиндажах нельзя ни отапливать, ни даже заварить чай - сразу обнаружишь себя.

Также дроны наводят самое разное оружие - например, гранатомет с осколочными гранатами или термобарическим «вакуумным» боеприпасом, убивающим все живое.

«У нас каждый выход самое малое четыре-пять двухсотых, в основном когда пересменка. Кацап нас слушает, знает время, когда мы выходим с позиций, и дроны начинают посадки утюжить. С нами выходили пацаны — дрончик завис, четыре мины прилетело — четыре тела, пятый трехсотый — и то он нашел старый блиндаж, залез и задвухсотился, пока его искали», - рассказывает боец.

Еще одна проблема с дронами - невозможность быстро вывезти раненых: «За каждым медэваком охотятся дроны, поэтому возить можно только «по-серому» или по туману. Раненые по три-пять дней лежат на позициях, мучаются и умирают».

Издание пишет, что укранские команды дронщиков занимаются тем же самым. Многие из них рассматривают это как «охоту» и одержимы «жаждой убийств». Другие говорят, что с той стороны «тоже люди», а некоторые из них оказывали помощь раненым солдатам ВСУ.

Окончание здесь.