Начало здесь.

Однако, во-первых, повторить опыт «нулевых» сейчас гораздо сложнее, так как нынешняя война имеет кратно большие масштабы, чем вторая чеченская. И президент США в начале «нулевых» называл Путина своим союзником «в борьбе с международным терроризмом», а не подписывал указы о военной помощи чеченцам на десятки миллиардов долларов.

Во-вторых, в ходе Второй Чеченской войны не было такого фактора как западные санкции, которые так или иначе, но создают значительные проблемы для российской экономики, что, в перспективе ближайших лет, может подорвать способность властей поддерживать ощущения «нормальной жизни» в стране.
 
В-третьих, в России возникло явление, которое стратегию «длинной воли» Путина прямо ломает. Это внезапно появившаяся «зона военной свободы слова», в которой обосновались Пригожин, Гиркин-Стрелков и огромное количество военных телеграмм-каналов, военкоров и Z-блогеров.

Они в режиме 24/7 нещадно критиковали командование армии, после каждого удара по РФ задавали вопросы «где же наши красные линии», обвиняли руководство России в некомпетентности, мягкотелости, предательстве, создавая Путину образ как у Николая II накануне февральской революции, а некоторые, как, например, Пригожин перед мятежом, ставили вопрос зачем вообще начали войну, если повод к ней был абсолютно ложным. И никого из них, в отличие от представителей либеральной оппозиции, к уголовной ответственности до недавнего времени не привлекали. 
 
Почему Путин вообще допустил это явление у науки нет однозначного ответа.

Высказывались разные версии – обострение на фоне войны межклановой борьбы «башен Кремля», в которой они друг против друга используют блогеров и телеграмм-каналы, стремление части окружения Путина отстранить его от власти (подобный «разгул свободы слова», собственно, и создал почву для пригожинского мятежа), просто медлительность и неповоротливость российской госмашины, которая с большой задержкой реагирует на вызовы. 
 
Но сейчас, после ареста Стрелкова-Гиркина, заговорили о том, что Кремль решил повторить опыт начала нулевых по зачистке информполя, чтоб никто не мешал «длинной воле».
 
Действительно, критика действий военно-политического руководства РФ со стороны военных телеграмм-каналов в последнее время значительно сократилась. В тоже время пригожинская сетка телеграмм-каналов, хоть, после провала мятежа, и несколько притихла, став более осторожной, но, в целом, продолжает работу в прежнем «зрадном» духе. Да и сам Пригожин, судя по его немногочисленным публичным заявлениям последнего времени, не собирается раскаиваться, а, скорее, ждёт наступления неких больших проблем для России на фронте или в тылу, чтоб вновь запустить кампанию по «зраде». А возможно, попытается и сам такие проблемы создать. Например, через провокации в Польше. В целом Пригожин и его группа поддержки (а также его покровители в российской власти, если таковые ещё есть) остаются главным фактором потенциальной дестабилизации в РФ, которая может поломать стратегию «длинной воли».

Эта угроза, вкупе с другими проблемами, может побудить Путина согласиться на заморозку конфликта по линии фронта по «корейскому сценарию», если сигналы о готовности к нему поступят от Украины и от Запада. Тем более, что Кремль внутри РФ «корейский сценарий» может легко представить как «победу», подав в качестве таковой захват, по итогам войны, части территории Украины, включая сухопутный коридор в Крым.

Но, как мы писали, есть и вероятность того, что Путин может использовать и другую альтернативу «длинной воле» - сыграть на обострение, устроив «Карибский кризис-2»: довести конфликт до грани войны с НАТО, пытаясь побудить Запад пойти с Москвой на некие глобальные договоренности. Хотя и не факт, что этот расчет сработает.