Удары по Москва-сити, Пригожин, Гиркин и «длинная воля» Путина.
 
Арестович, говоря о перспективах войны, неоднократно в качестве главного «секретного оружия» РФ называл «длинную волю» - готовность долго бить в одну точку, бросать на нее все новые и новые ресурсы, не считаясь с потерями, в течение долгого времени. И, в конце концов, добиваться результата.
 
В качестве примера такой «длинной воли» можно привести Вторую чеченскую войну и «замирение» Северного Кавказа. Война, начавшаяся в 1999 году, шла очень долго и тяжело. Чеченцы наносили удары по всей РФ, совершая теракты, в том числе и в Москве, и в других крупных городах. В борьбе с ними силовые структуры РФ и, в целом, госаппарат, демонстрировали чудовищную неэффективность и совершали огромное количество ошибок. Но, в конце концов, год за годом, прилагая усилия, не обращая внимания на теракты и учась на ошибках, Россия смогла переломить ситуацию в свою пользу. К 2006 году стабилизировалась ситуация в Чечне. Позже – в других республиках Северного Кавказа. Постепенно сошла на нет и волна терактов. 
 
Однако главным условием «длинной воли» является готовность общества терпеть годы войны и воспринимать жертвы как необходимые и допустимые, сохраняя доверие к руководству страны. А для этого война, с одной стороны, не должна быть для общества слишком обременительной, а с другой стороны – не должны возникать сомнения в необходимости ее продолжать и нести жертвы. На это и была направлена вся внутренняя политика российской власти. Тезис «длинной воли» был такой: «на Кавказе идет война, но остальная страна живет своей обычной жизнью, люди ходят на шоппинг, ездят в Турцию и Таиланд, делают евроремонты, смотрят сериалы, шоу и передачу «Квартирный вопрос», теракты есть, но нужно терпеть эти жертвы как необходимые для победы и, ни в коем случае, не идти ни какие уступки».
 
И, соответственно, считалось противоречащим «длинной воли», все, что этот тезис подвергало сомнению. То есть, например, вопросы к властям после терактов в Беслане и «Норд-Осте» - почему допустили такие жертвы, кто должен за это понести ответственность? И не пора ли сесть за стол переговоров с Масхадовым, чтоб мирно уладить конфликт и прекратить этот кошмар с терактами? И вообще, почему началась война и кто на самом деле взорвал дома в Москве в 1999 году?
 
Именно стремление Кремля исключить подобные вопросы из информационной повестки страны и были одной из главных причин тотальной зачистки медиапространства РФ в начале нулевых. 
 
Сейчас, столкнувшись со сломом первоначального плана по вторжению в Украину, а затем с отказом Зеленского быстро закончить войну весной 2022 года, Путин, очевидно, решил вновь включить режим «длинной воли» - воевать до тех пор, пока не истощаться человеческие ресурсы и готовность к сопротивлению Украины, а также готовность Запада помогать Киеву. Для этого он пытается нащупать баланс между необходимостью, как минимум, удерживать нынешнюю линию фронта и необходимостью сохранять у подавляющего большинства населения страны ощущение, что нормальная жизнь продолжается (чтоб народ был готов терпеть войну долгое время, если потребуется). Одной из ключевых задач в этом плане является превращение войны со всеми ее атрибутами в «нормальность» для российского общества. В том числе и жертвы на фронте, и удары по Крымскому мосту и российской территории.  
 
Собственно, в этом направлении информационная машина Кремля уже активно работает, транслируя тезис, что «все идет по плану». Удары по Москва-сити подаётся как ИПСО Украины (тезис: «не добившись успеха в наступлении, решили бить стекла в Москве»). А ракетные удары по Таганрогу - не повод для Путина отвлекаться от проведения саммита «Россия-Африка».
 
Окончание здесь.