Бытие и workflow

Как связаны молоток и офисный софт, особенно если первым нельзя ударить по второму? Итак, 26 сентября 1889 г. родился философ Мартин Хайдеггер. Обычно его вспоминают в связке со словами «бытие», «ничто» и «время», а не «выручка» и «бизнес-процессы». Репутация у его фигуры, мягко говоря, неоднозначная и порой отталкивающая: тяжелый язык, тысяча страниц «Бытия и времени» и биография, подпорченная прошлым, но сглаженная колоссальным вкладом в науку.

Экономистом Хайдеггер точно не был и вряд ли обрадовался бы, узнав, что попадет в нашу рубрику. Но история сыграла с ним шутку в духе Маркса (сначала в виде трагедии, потом в виде фарса). Одно из самых практичных применений его философии придумал бывший министр финансов Чили, а получившееся до сих пор сидит в каждом корпоративном софте.

Фернандо Флорес в начале 1970-х возглавлял Минфин в правительстве Сальвадора Альенде. После переворота Пиночета в 1973-м он три года провел в лагерях, а после освобождения эмигрировал в США, где попал на кафедру компьютерных наук Стэнфорда.

Флорес взял два хайдеггеровских наблюдения и превратил их в бизнес. Первое — о природе инструмента. Тезис гласил, что пока молоток исправно забивает гвозди, мы его не замечаем, он прозрачен. Однако стоит ему ударить по пальцу, как инструмент резко становится видимым предметом, требующим внимания. Второе — о языке как действии (т. н. перформатив). Произнесенное слово («обещаю», «прошу», «подтверждаю») не описывает мир, а меняет его, создавая между людьми обязательства и связи. Соединив это с теорией речевых актов философа Джона Остина, Флорес пришел к выводу, что любая организация — это не только потоки документов, а сеть из взаимных обещаний между контрагентами.

В 1982 г. Флорес с коллегой выпустил программу The Coordinator — одну из первых в истории систем управления задачами, построенную вокруг цепочек задач. Флорес и основанная им компания Action Technologies ввели в деловой оборот сам термин workflow как последовательность обязательств, которую можно формализовать и встроить в программу. Сегодня на этой же логике держатся CRM-системы и корпоративный софт для управления процессами. Однако почти никто не подозревает, что в основании лежит трактат немецкого экзистенциалиста о молотках и подлинном бытии.

Есть и более прямой хайдеггеровский след в экономике — это понятие Gestell, обычно переводимое как «поста́в». В эссе «Вопрос о технике» (1954) Хайдеггер описывал современность как эпоху, где река, лес или человеческий труд перестают восприниматься сами по себе, а заранее видятся лишь как ресурс, ожидающий использования и учета. Задолго до терминов «человеческий капитал» или «данные — новая нефть» Хайдеггер зафиксировал саму логику превращения всего живого в исчислимый резерв для производства.

Хайдеггер иллюстрировал эту мысль очень по-немецки. Рейн, воспетый Гёльдерлином как живая стихия, в эпоху электростанций перестает быть «рекой в себе» и превращается в поставщика гидравлического давления для турбин. Рейн не исчезает физически, но исчезает как самостоятельность. Он существует в виде цепочки стоков и поставок киловатт-часов. По той же логике лес становится стратегическим запасом, поле — не землей предков, а сырьевой базой агропрома. Поста́в — это ровно тот момент, когда актив мыслится раньше вещи. До того, как посмотреть даже на человека, мы уже спрашиваем, чем он полезен. Нетрудно экстраполировать это в наши реалии. Пользователь соцсети становится источником данных, а свободное время — контентом для монетизации. Хайдеггер писал об этом за полвека до Big Data, но диагноз с тех пор не устарел.

Забавно в итоге, что философ, которого читают в поисках смысла бытия, оставил экономике не абстрактную метафору, а вполне работающий продукт на рынке корпоративного софта и словарь для критики ресурсной модели капитализма. И то, и другое родом из одной и той же идеи, что мир нельзя свести к запасу вещей, ожидающих употребления.

#столыпин_социономика