Самая первая авария на атомной станции

Я немного с опозданием спешу вам сообщить, что 28 марта 1979 года произошла первая за всю историю атомной энергетики авария с потерей теплоносителя – авария на американской АЭС Три-Майл Айленд. Да-да, немногие знают, но Чернобыль не был пионером в этом деле.

Про эту аварию мало кто знает, потому что она не повлекла за собой серьезные экологические последствия, как два других ее последователя – Чернобыль и Фукусима, т.к. все-таки, взрыва не произошло. Но тем не менее в отрасли про нее все помнят, потому что это был первый опыт, а в таком новом деле как ядерная энергетика, любой опыт бесценен.

Сегодня я не буду описывать подробную хронологию событий, т.к. это влечет за собой много нюансов в устройстве различных агрегатов охлаждения реактора, в которых ни вы, ни я особо не разбираемся. Пройдемся крупными мазками по сути.

Перед аварией персоналу было известно о ряде проблем во втором контуре (это тот, который не связан с ядерным топливом, а отбирает у первого контура тепло, создает пар и крутит турбину). В этом контуре была небольшая протечка, которая до поры до времени была контролируема.

В один момент (ночью, как это всегда бывает) эта небольшая проблема вышла из-под контроля, и вода во втором контуре перестала циркулировать, и, соответственно, перестала крутиться турбина. Это значит, что теплосъем с первого контура остановился, и в нем начала расти температура и давление воды. К такому развитию событий, обычно, система безопасности атомной станции готова, поэтому в первом контуре открылся клапан сброса давления. Я напомню, что в реакторе вода находится при температуре 350 градусов и под большим давлением, чтобы не испарялась. Когда это давление сбросили, а температура продолжала расти, в реакторе начал образовываться пар.

Но самый главный толчок к аварии был в том, что этот клапан сброса давления застрял в открытом положении, а, что еще интереснее, персонал на приборах этого не увидел. Тут одни злые языки говорят, что лампочка, оповещающая о закрытии клапана, не была предусмотрена, а другие сетуют на то, что на приборную панель навешали кучу бирок после недавнего техобслуживания станции, которые загородили нужную лампочку. Но достоверных подтверждений той или иной теории нет. Самое главное в том, что никто по приборам не понял, что происходит, а тем временем, из реактора уходил теплоноситель.

Когда уровень воды достиг критических значений, система это поняла и включила насосы аварийной подачи воды в реактор. Но, судя по всему, из-за большого количества пара датчики уровня воды показывали, что ее достаточно. Поэтому операторы (что логично с их стороны) вручную отключили ее во избежание перелива. На этом этапе произошло еще одно непонимание приборов человеком.

Дальше все по стандартному сценарию. Вода продолжает уходить через открытый клапан, аварийная подача отключена, ядерное топливо начинает оголяться, перегреваться и плавиться, а персонал даже этого не подозревает. Естественно, при высокой температуре произошла пароциркониевая реакция с образованием водорода, но взрыва удалось избежать. Здесь, как раз на руку сыграл открытый клапан, через который, к счастью, уходила не только вода, но и часть образованного водорода. В связи с этим не произошло образование нужной концентрации его смеси с кислородом для того, чтобы произошел взрыв.

Утром новая смена персонала свежим взглядом, все-таки, обнаружила застрявший клапан сброса давления и устранила утечку. После этого долго и медленно начали подавать воду, чтобы не было теплового удара, т.к. температура активной зоны уже была более 2000 градусов. Через несколько часов охлаждение возобновилось, и реактор стабилизировался.

Авария произошла при сочетании несовершенной техники и человеческого фактора. Это наглядный случай потери связи персонала с приборами, т.к. в реакторе глазами ничего не видно. Сначала персонал по приборам не понял, что клапан застрял, и у них вытекает вода из реактора, а когда это поняла автоматика и начала аварийную подачу воды, они ей не поверили, т.к. по приборам уровень воды был нормальный, и отключили ее.