СТИХОХОДКА | Стихи

***
Бежит, роняя мячик, человек, и с человеком происходит век, и день, и год, и месяц, и неделя. А человек бежит, не чуя ног. И чувствует, как хлопает окно, и снова от апреля до апреля в нём дует ветер, в нём поёт скворец, скрипят качели в мамином дворе, и падает листва, и зреют сливы. На тонкой леске сушатся грибы, и человеку разрешают быть, конечно, обязательно счастливым.

Растёт макушкой в небо человек. Всё меньше глупых сказок в голове, наверно, есть, наверно, притаились, запрятались в секретные места. И человеку разрешают стать. Но выбор небогатый — или/или. Он не бежит — он едет и идёт. Чего бежать, поди не идиот, а если идиот, то неопознан. Вычёркивает даты, имена. Подсматривая в щёлочку окна, по-прежнему украдкой видит звёзды.

Сидит в удобном кресле человек. Жена у человека, кошки две. Приятно будет вместе встретить старость. А там уже трава, уже земля. Но кошки ночью шастают гулять в ту форточку, которая осталась.
Наутро их глаза синее льда. Ещё жена повадилась летать — не запретишь же, не закроешь в ящик. Над скатертью из городских огней, вздыхая, человек летит за ней, причём необязательно изящно.

В конце концов, зануда и ворчун, усталый человек чехлит к врачу и просит: доктор, посмотрите, что там. Вот тут, под старой майкой, ну, в груди, меня ужасно что-то холодит. И колет так, что ни в одни ворота. Профессор говорит: посмотрим, но, голубчик, да у Вас в груди окно. В нём лето, космос, монстры под кроватью, луна, кометы, лестницы, миры. Решайте: надо — я могу закрыть.

И человек кричит: не закрывайте!!!

(с) Резная Свирель

***
Если ты выбираешь правильный препарат
между красной и синей... то я бесконечно рад,
что у белого кролика только одна нора,
отыскать её сам попробуй.

А пока ты летишь - они тебе будут врать:
будто каждый второй твой товарищ и кровный брат,
и что дни без греха, лишь песок на дороге в рай,
что добреют от сладкой сдобы...

Стог пожухлой травы не в силах сдержать удар,
чаепитие это лучшее из лекарств!
Мистер Смит, здесь за мартом приходит март
и не видно метаморфозы.

Даже смертью онлайн не возглавить народный чарт,
Сил останется только каналы переключать,
ты идёшь к докторам - те опять назначают чай
без глютена и без лактозы.

Так любовь превратится в светлый, уютный ад.
Не успел переспать, как глядь, ты уже женат.
Мистер Смит, отмотайте на целую жизнь назад,
и включите на середине.

Время мечется - были сутки теперь года.
Зеркала... зеркала повторяют, «чувак ты сдал»!
...Доктор Смит, верните мне Нотр-Дам.
и пусть капсула станет синей...

(с) Анна Ошарина

***
Это сейчас ты - горячее откровение крови,
Это сейчас ты дерзок,
Татуирован,
Это сейчас ты желаем, тактилен, прекрасно громок -
Словно древнее царство дышит в своем потомке.
Словно нечто от прежних идолов или капищ
Расправляет плечи,
Выступает на них как капли.
Распаляет с силой - почти до звериного рыка,
И ты смотришь в небо - сияющий и великий.

Но время превращает тела в органику,
История превращает тела в памятники,
Тела каменеют, жмут, источают из кожи гибель,
Подобно морю, в котором умерли даже рыбы.
И так до хрипа, скрипа, сукровицы прозрачной
Ты станешь камнем и почвой.

О чем ты плачешь?

Ты станешь светом, милый, станешь смертельным солнцем.
Сияй над нами
И никогда ничего не бойся.

(с) Александр Ноитов

***
я почувствовал это к тридцатому дню рожденья:
в холостяцкой берлоге вдруг стало так много места...
я страдал от бессонницы, жутких ночных видений.
я пошёл к колдуну и сказал:
мне нужна невеста.

закричали вороны, проснулись косматые звери,
в полумраке пещеры запахло прогорклым дымом.
помню смех старика, помню: тлел зверобой и клевер,
и она появилась из искр,
и шепнула: пойдём, любимый.

и я взял её за руку, и шагнули мы в хмарь лесную,
и трава опьянила нас, будто заморские вина.
и скрипели деревья, и шли мы с женой вплотную,
и мне нравилось то, что она
создана из огня и глины.

я любил её долго, я забыл, с кем ложился раньше,
в доме жарилось мясо, золотисто горели окна.
но беда была в том, что она становилась старше:
истончалась её коса,
и молочная кожа сохла.

ветер выл на крыльце, и дрожали гнилые листья,
я убил её в полночь, и опять побежал к пещере.
и колдун хохотал, и рождалась во мгле слоистой
длинноногая дева
со взглядом зелёно-серым.

мы едины с любимой, мы живём, как Адам и Ева,
пусть осыпались кроны, и чернеют кривые ели.
я готовлю ей завтрак, а ночами целую в чрево.
мы сплетаемся в узел
на чистой, как снег, постели.

иногда ей мерещится кто-то на ледяном пороге,
будто женщина плачет, или это собаки лают?
и тогда я большим одеялом укрываю ей сразу ноги:

это воет метель.
спи спокойно, моя дорогая.

© Pola (Полина Шибеева)

***
Ты, главное, дождись. Не плачь, не порицай,
Покоя не ищи в чертах его лица,
Его глаза теперь — глаза самой войны,
В них нет и никогда не будет тишины.

Когда вскипел весь мир — несправедлив и зол,
Он через всю страну к тебе навстречу шёл.
И нёс свою любовь в крови жестоких ран,
Его держал весь мир, шакалы разных стран.

Вчерашним пацанам пришлось идти вперёд
За каждого, кто ждал и кто сегодня ждёт.
Вчерашние юнцы тогда лишились сна
И горечь всей земли изведали сполна.

Они остались там, в окопе, в блиндаже,
Где взрывы, где всегда душа настороже.
Они остались там, где плавится свинец,
Остались Киев брать и защищать Донецк.

Да, он пришёл домой, ты встречи дождалась,
Он рад тебе всегда, но только не сейчас.
Не верь, что вместе вы сегодня за столом,
Он всё ещё идёт к победе напролом.

И оттого рука всегда скрывает дрожь,
И пусть он на себя на прежнего похож,
Но между ним и тем давно истлела нить.
Есть то, что человек не в силах пережить.

Не вылечить ничем его окопный взгляд,
Зажившие рубцы по-прежнему болят.
По-прежнему саднит в простреленной груди.
Он не один такой... Ах если бы один!

Но утром тёплый луч коснётся бледных век,
От самых чёрных снов проснётся человек,
Услышав в тишине как будто тихий звон,
Оттуда, где себя давно утратил он...

В церквушке на Донце слезой смывая грех,
Стоит живой малыш и молится за всех,
Кто пал в бою и кто вернулся вновь домой,
Оставив сердце там,

на Третьей мировой.

(с) Анастасия Билощина

***
мы играли во взрослых.
играли в кино и книжки,
во влюблённых и одиноких, в ненужных, лишних.
мы играли в детальки из Лего (потом – из се́рдца).
мы, играя, искали того, с кем легко согреться.

мы ходили по миру, искали себе подобных,
но всегда возвращались к себе. в полумраке комнат
мы просили всегда одного и того же – света.
мы искали ответы.
искали всю жизнь ответы.

мы играли во взрослых.
не в куклы, не в автоматы.
мы узнали, что значит госпошлина и квартплата.
не дышали на ладан и ладно. хоть все там будем.
мы играли во взрослых, а взрослые – тоже люди.

за красивым фасадом скрывали в шкафах скелеты.
ждали зиму затем, чтоб молить о приходе лета.
в настоящем иль в прошлом, в Саянах ли, в Аппалачах –
мы играли во взрослых, которые тоже плачут.

мы искали ответы, ведь жизнь – череда вопросов.
мы играли во взрослых, погибших от передоза
недосказанных слов, нерастраченных чувств, эмоций,
бились на́ смерть за тех, для кого наше сердце бьётся.

мы ходили под Богом и всё же искали Бога.
все дороги вели нас к родительскому порогу.
самым главным уроком не стал ни один из школьных.

боль проходит,
а значит не может быть вечно больно!

мы клялись быть другими и всё поменять местами.
ненавидели взрослых, но сами же ими стали.
в одиночестве спален, в Испании ли, в Бейруте
мы – такие, как есть.
и другими уже не будем.

мы играли во взрослых.
не в салочки и не в прятки.
мы играли в слова «мне нормально» и «я в порядке»,
в «я люблю тебя», в «я ненавижу твои морали».

мы играли во взрослых.
и, кажется, проиграли...

(с) и.врублевский

***
За спиной говорили: ведьма! А в глаза ей смотреть боялись. Персонаж для страшилок детям. Воплощенное слово "старость": истонченный пергамент кожи, паутинка волос под шалью, и лицо в паутине тоже. Нафталиновою вуалью всё живое надёжно скрыто. Налицо только тлен и серость. Всё былое давно забыто - размечталось и расхотелось, истрепалось, истерлось, стухло. Но зачем-то исправно сердце тишину нарушает стуком, не даёт подобраться смерти, отбивает легко все стрелы. И душа ее бьется в клети опостылевшего ей тела.

"Ведьма!", шепчут упрямо в спину, а она шевелит губами, вспоминая малютку-сына, вспоминая старушку-маму. Только в памяти живы тени, жизнь и есть теперь - только память. Там, где холод и запустение, она может легко представить и себя в сарафане с брошкой, и такого живого мужа, череду своих бывших кошек, всех ушедших в туман подружек. Под незримой ее вуалью, едко пахнущей нафталином, ей открыты любые дали, и расходится время клином. В острие того клина - вечность, над которой невластно время. И она расправляет плечи, и встают перед ней все тени тех, кто в вечность давно уплыли. 

За спиною, ей шепчут: "ведьма!". 

За спиной серебрятся крылья, и тот шёпот по ним бьет плетью.

(c) Мальвина Матрасова

***
Стекали закаты
по крышам покатым.
ты помнишь,
насколько мы были богаты?
на съемной квартире,
скрипучем диване,
где голос Земфиры
таранил динамик.

Мы были свободней
отчаянных чаек,
и Лето Господне
на волнах качало
бумажный кораблик,
на крейсер похожий,
и спелостью яблок
румянилась кожа.

Какое богатство -
одежду отбросить.
безумие, здравствуй!
да здравствует - оземь!
мы падали в руки
слепящего света,
которые сутки
мы были раздеты?

Вздыхали ревниво
цари и магнаты…
ты помнишь, любимый,
мы были богаты!
сверкала роса,
серебрились каскады,
для нас небеса
простирались в награду.

Алмазные звезды,
завеса муската,
где белые грозди
бесценных каратов.
не снилось холу́ям,
султанам и шейхам -
колье поцелуев,
мерцавших на шее.

Мне в комнате сонмищ
теперь тесновато.
ты помнишь, ты помнишь
мы были богаты?

(c) Алина Савенко

***
ты приходишь однажды и шепчешь ей: «я скучал…»
и она отвечает: «я тоже. я тебе заварила чай,
будем вместе молчать или, хочешь, поговорим.
мы – единого часть, состоящие из любви…»

и проходит усталость, рассасывается тоска.
весь удушливый гнев, что извечно с собой таскал,
все обиды и злость, что так долго в себе носил,
износились настолько, что ты умирал без сил.

это было вчера.
а сегодня она лежит
прямо рядом с тобой. если это, мой друг, не жизнь;
если это не то, для чего ты так долго шёл,
то, скажи мне, где прячется мнимое «хорошо»?

и в мгновение думаешь: «это и есть мой дом!
мне не важно, что будет дальше, что было до,
сколько будет печали и сколько случится лжи.

в этом самом моменте я жив!
бесконечно жив!»

эта жизнь – мишура. в ней так много пустых вещей.
если душат они, то нужны ли они вообще?

август. вечер. тепло.
на столе остывает чай.

ты приходишь однажды и шепчешь ей: «я скучал…»

(c) и.врублевский

***
А вы могли бы никого не есть,
И для души диету предпочесть?
Не то чтоб отказаться от мясного,
Но осознать, как убивает слово,

И добивает безразличный взгляд?
И как потом сомнения едят:
А вдруг от "безобидных" замечаний
Живое сердце даст обет молчания?

Как исчезают крылья от наветов.
Как больно от вопросов без ответов.
Как душит осуждение и месть...
А вы могли бы никого не есть?

И бережнее быть к живым словам,
И к сердцу не идти по головам?
Ведь даже для ребёнка, господа,
Внимание важнее, чем еда.

Мы изнываем в праздной суете
От голода души по красоте.
И пусть другие, что творят
Бог весть,
Но вы... могли бы никого не есть?!

© Ирина Меркулова

***
Раздевались - вплоть до пота, плотью к плоти жались, но
Было августово: жарко, жадно, зрело и темно.
Я дышал, дышал - не надо, уходи, мне горячо,
И вставало раскаленным надо мной твое плечо.
Я дышал, дышал все чаще - это август: гарь, ожог!
Испарялись к небу росы - капельки от наших ног.
Я дышал - почти со стоном, с этим небом наповал,
Из теплицы тела птицей - я дышал, дышал, дышал:
Уходи, не трожь, не надо, ты во мне сейчас горишь,
Это солнце, это август - домна и пожар от крыш.
Дымно, горько, дай пощады - снегом выпасть, стать рекой.

Но жестоким грозным летом - ты сияешь надо мной.

Аль Квотион

***
Жить эту жизнь, носить одежды и небеса, смотреть, как ветер вплетает музыку в паруса: то ли Вивальди, то ли порывисто грянет Бах… Жить эту жизнь и знать бы примерно — как?

Что остаётся? Да только идти на свет, будто бы нет предательства, боли нет. Множить потери, держать себя на плаву. Что ты здесь делаешь? Просто живу, живу…

Тонкое кружево, белые линии… Если оставили, то любили ли? Сколько попыток начать всё сначала? Белая соль у речного причала.

Блики весёлые в солнечной гавани: всем — отплывающим в дальнее плавание — верного курса и чаек над реями. Жить эту жизнь, ни о ком не жалея!

Пусть затеряются в памяти ситцевой чьи-то уже безымянные лица и, если встретишь их, — доброго здравия!

Пусть впереди ещё волны из гравия,
так постигается тихая истина —
жить эту жизнь без вопросов бессмысленных.

Анна Сеничева

***
Закрой глаза. Представь: тебе пять лет.
Мир целостен, без сломов и насечек.
А ты настолько изнутри подсвечен,
что луч — твой якорь, щит и арбалет.

Миг неделим: и завтра, и вчера
в единстве полном. Время просто длится.
Тебе ещё не нужно выбирать —
нимб или бездна, маски или лица.

Июль, рассвет, к реке пологий спуск.
Смеётся солнце на листке крапивы.
И ломтик дыни, земляники вкус
тебя безмерно делают счастливым.

Вдохни поглубже. Вскоре, встав на след,
жизнь распахнётся в пёстрой круговерти.
Ну, а сейчас — свети. Тебе пять лет.
Ты просто есть. И потому бессмертен.

Татьяна Георгиева

***
Танцуй, дорогая, на маленькой кухне,
В тисках обстоятельств, на мостике шатком.
Пока не закончится трек, мир не рухнет,
Пока ты танцуешь, всё будет в порядке.

Пусть всё подождет, кроме чистого счастья,
Когда нет тепла, как появятся силы?
Танцуй, дорогая! Вот туфли и платье,
И да, можно выдохнуть. Ты заслужила.

Какие бы в голову мысли ни лезли,
Какие заботы тебя бы ни ждали.
Танцуй, дорогая, на краешке бездны,
Живи этой жизнью, не множа печали.

Тебе всё к лицу: шёпот мартовских ливней,
Кипучее танго. И нежность Шопена,
Пока ты танцуешь, невзгоды бессильны,
И свет зажигается в тёмной Вселенной.

Алеся Синеглазая

***
Я закрою глаза, отдышусь и прыгну,
Будет ветер в ушах, но с тобой не страшно!
Я с тобой попаду не в роман, так в книгу,
На которой написано "Пострадавшим".

Пострадавшим оказывать срочно помощь:
Остановка дыхания - не проблема.
Губы в губы - и нежная длится кома
А на выходе в памяти ждут пробелы.

А на выходе - визг тормозов и крики:
Замечтаться легко посреди дороги.
Каждый вздох - будто фаза отёка Квинке
Кислород на исходе - знакомо многим!

Это многим знакомая лихорадка,
Заболели вдвоём - говорят "счастливцы!"
Оплывают мозги от истомы сладкой
И улыбки безумной печать на лицах.

И на лицах печать смеси счастья с болью;
Я закрою глаза, отдышусь и прыгну:
Будто шубу купила себе соболью!
Будто в детстве - большую коробку Принглс...

(с) Ксения Коржик

***
Мне кажется, они сошли с ума. И лучший друг, и этот первый встречный. Они живут и думают, что вечны. А я глотаю утренний туман, теряю ключ, бегу на остановку, сажусь к окну и поправляю шарф… Мне иногда становится неловко за то, что я могу еще дышать, за то, что я владычица империй — неповторимых, яростных секунд… Им некогда. Они в себя не верят. И думают, что вовсе не умрут. И не умеют радоваться ветру, простым словам, трамвайному звонку, а я по каплям собираю это и в темноте предсердий берегу. И если вдруг мой маленький кораблик теряет курс, кренится и дрожит, я достаю спасительные капли.

И продлеваю вверенную жизнь.

(c) Кот Басё

#минутка_юмора

***
Ему давно хотелось самокат. У всех знакомых были самокаты. Купили даже Юрке с задней парты, хотя шестерка, выскочка и гад.
Старался показать — не уязвлён, зато быстрей бежал на стометровке. А если бы не жмущие кроссовки, гордился бы, что главный чемпион.
Он каждый вечер подходил к окну и видел, как лихачит одноклассник.
Поскольку скоро намечался праздник,
родителям прозрачно намекнул, что драка с Юркой — подлое враньё. На праздник мама подарила кружку, а папа — мяч и розовую хрюшку.
И первую монетку для неё.

Ему хотелось злиться и орать, но он заплакал жалобно и тонко. Так разве можно поступать с ребенком?
А лето встало посреди двора и засмеялось в тридцать три стрижа, и понеслось, сбивая в кровь коленки.
В июне хорошо лежать на "пенке" и лазать по окрестным гаражам.
Подарок водрузили на комод, не забывая опускать монеты. Они гремели, словно кастаньеты, будя диванных монстров от дремот.

У свинки были разные глаза, придурочная морда, хвост спиралькой.
А мальчик набивал карманы галькой, пришельцев из бумаги вырезал.
Летела карусель календаря. И хрюшка незаметно стала другом.
Когда мальчишке приходилось туго, он только ей секреты доверял и защищал ее от всяких бед: от пауков, лягушек. От падений.
Однажды накопилось много денег, сказала мама — повезло тебе. Вот так, сынок, сбываются мечты. На молоток, давай разбей копилку. Копилку, между прочим, звали Пинки.
Ещё она боялась высоты.

Ему всегда хотелось, чтобы вжух, чтоб с ветерком промчаться по планете.
Поймут любые взрослые и дети желание, понятное ежу.
Зато теперь он знал наверняка, что, даже если морды с пятачками, друзей не разбивают молотками. Друзей не предают за самокат.

(с) Резная Свирель

***
Не умерев - выпей кофе, купи клубнику,
стань еще более странной, цветущей, дикой,
лезь изо всех щелей, как трава в июне,
будь одуванчиком: кто-то пройдёт и дунет,
станешь белесым пухом, слепящим светом -
помни об этом.

Клеточка к клеточке: медленно возвращаться,
всем восхищаться, больше неумещаться
в рамках чужих картин, в парадигме комнат -
литься сквозь пальцы: дудочкой ли, песком ли.
Длиться июлем, предчувствовать вкус рябины,
мчаться дорогами, после дождя рябыми,
кленом-изгоем расти на изломе крыши. 
Слышать.

Жить, вспоминая, как звезды глаза кололи, 
не понимая - рука ли уже, крыло ли? -
смахивать чашки, в двери входить, сутулясь,
пить с наслаждением прохладную зелень улиц.
Поезд ушел, ты освоилась на вокзале. Время рассыпали - заново нанизали.

(c) Мария Фроловская