[с]ад на заднем дворе | 18+

одной темной-темной ночью в одном мрачном-мрачном городе один невыносимый в своей назойливости вампирёнок по ошибке разграбил не тот склеп и вместо своей давней подруги потревожил мумию неизвестного красавца.

— я жив?

— ты сдох.

вампирёнок, заинтригованный подобной находкой, парил вокруг мумии, игриво стягивая истлевшие куски ткани. чем быстрее падали потемневшие бинты, тем скорее юное сильное тело являло себя миру. загорелая упругая кожа, похожая на цвет спелой пшеницы, глаза, укравшие оттенки богатой ночи, шелк кудрявых волос — с каких пор трупы, которым до́лжно гнить, стали выглядеть так хорошо?!

— впрочем, по тебе и не скажешь, — добавил вампирёнок, взмыв вверх. — желаешь ли ты, о потерянная душа, обрести покой?

— по-ко-ййййй?

луна, выглянувшая из-за облаков, залила склеп бледным серебряным светом. вместе с этим внезапно увеличившиеся клыки мумии поймали последнюю букву озвученного предложения, зациклив звук. в глубине черных глаз вспыхнул огонек одержимости, и мумия рванул вперёд, прытко удирая из склепа.

дивившийся подобной скорости вампирёнок мгновение парил в опустевшем склепе, а потом, хихикнув, помчался следом.

***

одной темной-темной ночью в одном мрачном-мрачном городе один пожилой господин рассуждал о своей работе. будучи смотрителем кладбища вот уже 40 лет, он не имел слабости перед нечистью.

уж за минувшие года он выучил урок: все тени, что танцевали между надгробий, — злобная шутка гибких деревьев, протяжный вой, проносившийся над землёй, — проделки хитрых ветров, а торопливо сдвинутые статуи в старых склепах — шалость бессовестных воришек. последних, кстати, господин часто видел удирающими и крайне любил пальнуть раз-другой в их бесстыжие задницы, которые не брезговали поживиться на умерших душах.

однако за все года ему ещё ни разу не приходилось видеть такое. из склепа, что был древнее и богаче других, выскочил труп — да так ловко, словно бы он забыл, что давно издох. кривя руки, он рычал, почуяв живой дух, а чёрные глаза недобро блестели в лунном свете. едва ли господин подумал, что прямо в эту ночь его жизнь скептика — и не только — встретит свой конец, материализовавшийся в воздухе прекрасный юнец схватил бинты, повязанные на шее трупа, и присмирил его, как одичавшего пса.

мумия недовольно рычал, посматривая то на парившего над ним вампирёнка, то на уверовавшего в святых пожилого господина. двое, что оставались в своем сознании — один из страха, другой из скуки, — встретились взглядами. вампирёнок, не изменяющий своей лукавой натуре, склонил голову, прищурил алые глаза и сладко протянул:

— конфеты или жизнь?