Сцена-эпилог, которую я упомянул в конце работы.

Она по большей части метафорична, читайте на страх и риск:

Когда Джунхек открывает глаза в следующий раз вновь, он уверен, что вот-вот увидит знакомый вагон метро: гул людей, ритмичный стук колес, механический голос, объявляющий станцию.

Вместо этого он словно со стороны наблюдает за собственным телом. Словно во сне, где ты одновременно управляешь собой и нет. Он видит, как его фигура плывет меж останков того, что когда-то было космическим кораблем. Медленно, Джунхек приходит в себя, моргая.

— Привет. — Произносит голос со стороны знакомый и грустный.

— Привет, — также тихо ответил Джунхек. Горло саднило, словно он молчал несколько дней. Воспоминания плавно просачивались в его голову, словно непрошеное видение перед сном, подкидываемое мозгом.

Это были они.

Долгие, долгие года.

— Ты спас мою жизнь еще раз, — говорит голос вновь, и, обернувшись, Джунхек уже ожидаемо видит Ким Докча вновь. Взгляд, пронизанный нежностью устремляется к Джунхеку, чтоб встретить на полпути такой же ласковый взгляд.

— И ты вновь вернул этот долг.

Это тихий разговор, не громче шепота во тьме.

Они танцуют на страницах вечности, петляя между звезд с каждым тактом, что эхом отзывается в пространстве всепоглощающего космоса. В какое-то момент ему кажется, что он слышит далекие голоса звезды, образующие созвездия.

О межзвездные странники, с ласковой улыбкой зовут звезды, подпевая незатейливой мелодии.

Их жизни — две параллельные линии, бесконечно стремящиеся друг к другу, но не в силах поймать.

Исключение, что они наконец пересеклись.

— Наконец-то я догнал тебя, — шепчет Докча.

«Наконец-то я поймал тебя», думает Джунхек.

— Давай вернемся домой, Ким Докча, — вместо этого он медленно произносит. Его глаза мерцают в ночи, словно те самые звезды, на которых он так долго пристально смотрел, и медленно он добавляет. — Давай вернемся на Землю.