[𝑪𝑳𝑶𝑺𝑬𝑫] 𝘙𝘦𝘷𝘦𝘭𝘢𝘵𝘪𝘰𝘯𝘴 𝘰𝘧 𝘢 𝘏𝘦𝘳𝘦𝘵𝘪𝘤: “Я больше не мог держать в узде своего демона. Да и искусительница души…”

Я больше не мог держать в узде своего демона. Да и искусительница души моей явно была не против, что я брал все свои руки и вел так, как хотел этого сам. Девичьи ноги вмиг обвили меня, прижимая так близко, что я был готов взывать от нахлынувшего возбуждения. Не отрываясь от изучения этой прекрасной шеи я все же, по памяти, дошел до кровати, уложив ее на черный шелк, что контрастировал с, почти, молочным оттенком кожи сердцебитки. Я играл в опасную игру, становясь чересчур уязвимым перед той, что вмиг могла лишить меня жизни.
Но в этот самым момент ни я, ни она не думали о том, кем мы являлись по природе своей. Мои руки скользили по изгибам темноволосой бестии, что ворвалась в мою спальню, перевернула мир и заставила желать ее больше всего на свете.

Жадный до звуков я извлекал из нее музыку с каждым поцелуем и укусом. Я хотел, чтобы она помнила, кому отдавала свою честь. Но ей было все равно. Ее пальцы, скользили по моим плечам, увлекая меня в жаркие объятия, приглашая сорвать столь желанный поцелуй. Но я не торопился. Я хотел, чтобы меня умоляли. Хотел, чтобы она произнесла мое имя, и я бы стал ее единственным Святым.

Мне всегда было мало того, что невинные создания могли бы дать мне. Моя тьма была неизменно голодна и когда я отпускал поводок.. пути назад не было. Если бы можно было по щелчку пальцев избавляться от одежды, я бы обязательно этим пользовался. Но приходится отрываться от, так нуждающейся во мне, темноволосой, чтобы, черт возьми, стянуть рубаху и вновь прильнуть к ее горячему телу. Снова этот манящий вздох сорвался с алых губ, и я подарил ей то, чего она так жаждала. Но я не хочу давать ей все сразу. Мне нравится видеть, как розовеют ее щеки от нетерпения. Неужели она настолько давно желала меня? Провожу ладонью по бархатной коже, поднимаясь к обнаженной груди. Святые, да она буквально дрожит подо мной. Уверен, каждое мое прикосновение обжигает ее. Хотел бы я назвать себя Богом воплоти, но моя власть распространялась лишь на первородный мрак.

Признаюсь, в тот момент я вновь потерял контроль над собой, не церемонясь обхватил изящную шею, сжав в своей хватке и заставляя безвольно подчиняться мне. Услышав сладостный стон, я мысленно очертил границу. Она была идеальна во всех смыслах, позволяя мне балансировать на грани удовольствия и боли.

Мне было плевать сколько мужчин у нее было до меня, я явно стану единственным после этой ночи. Заберусь под кожу, поселюсь в каждом уголке души, займу все мысли и каждый раз, видя меня, я хочу, чтобы она вспоминала как хорошо ей было в моих руках.

Жар окутал тело, посылая импульсы удовольствия в самые глубины моей мерзости. С блаженством и хриплым стоном я погружался в горячее девичье лоно, срывая с пухлых уст звуки удовольствия, подобные пению морских русалок, что одурманивают и утаскивают моряков на самое дно, где покоятся обломки величественных кораблей.

Покои заполняли наши сбивчивые дыхания, ее жалобные стоны и редкие шлепки, после которых на ягодицах сердцебитки оставались красные отпечатки моих ладоней. Ей нравилось, я знал. По тому как она продолжала меня дразнить, пытаясь заполучить большее.

Я уверен, ни один из любовников не прислушивался к желаниям ее тела. Я же читал ее как открытую книгу, видя насколько ненасытную дьяволицу она скрывала внутри себя.

Моя новая религия.. Я готов был вознеси ей все молитвы которые только знал, пока вжимал ее хрупкое тело в темные простыни. Оставлял следы своих зубов на плече в качестве напоминания о себе, о своей жестокой и собственнической натуре.

Я оттягивал удовольствие, останавливаясь, когда она вот-вот доходила до точки невозврата. Мне нравилось, как раздраженно звучал ее сорванный голос, что сразу же превращался в сладостный стон, когда я вновь заполнял ее пустоту.

Я дам ей закончить, когда увижу, что она больше не может держаться на краю. Я позволю упасть ей в эту пропасть, в которой нет дна, нет света, нет звуков.. есть только я, мое горячее дыхание, мои губы на ее шее, оставляющие после себя багровые отметины.