Радость и сексуальность объединены общей нейрогормональной платформой — дофаминовой системой предвкушения и вознаграждения, окситоциновым механизмом привязанности и эндорфиновым каскадом расслабления.

При этом сексуальное возбуждение по сути является высококонцентрированной, пиковой фазой той же биохимической динамики, которая в рассеянном, фоновом виде сопровождает любую искреннюю радость.

Биологически это объясняется тем, что эволюция закрепила единый контур «поиск удовольствия — достижение — разрядка — покой» для управления как повседневной исследовательской активностью и социальным построением связей, так и репродуктивным поведением.

Психологически эта связка работает как калибровка: способность испытывать радость в малых, распределённых во времени дозах тренирует нервную систему удерживаться в оптимальном окне возбуждения без провалов в дефицит и тревогу, что напрямую определяет качество сексуального переживания.

Поскольку секс, лишённый опоры на фоновую радость, превращается либо в механистичную разрядку напряжения, либо в тревожную погоню за ускользающим пиком — тогда как секс, вырастающий из повседневной способности радоваться, становится органичным продлением той же самой внутренней санкции на удовольствие, только в более интенсивной телесной амплитуде.

Иными словами, радость — это разрешение нервной системе быть в контакте с удовольствием в принципе, а сексуальность — частный, наиболее мощный случай реализации этого разрешения, работающий на том же гормональном топливе и тех же нейронных магистралях, что и любое другое «да» жизни.

Более менее понятно же?