Где-то больше года назад я писала здесь о последнем советском мега-событии - фестивале молодежи и студентов в Москве в 1985, который, по словам одного канадского мемуариста, был очень квировым. Особенно отличилась голландская делегация, члены который обсуждали гомосексуальность, репрессии, лесботство во время заседаний тематических групп, а советские переводчики переводили все на официальные многочисленные языки фестиваля.

Мне удалось найти голландские источники, которые здорово дополнили картину. Но это лишь одна из секций в новой статье "One Does Not Talk about It, but It Is There": Unfolding Western–Soviet Queer Kinship in the Late Soviet Union. В ней я рассказываю несколько историй: шотландские геи пишут письмо знакомому советскому партийному чиновнику защиту советских гомосексуалов в 1979 году; британская лесбиянка левых взглядов приезжает в СССР в составе тур группы и раз за разом задает вопрос "а где все геи" представителям принимающей стороны и вообще докапывается по гомо линии; американский левый активист, гей из Нью-Йорка приезжает в Грузию в 1960-е и проводит время, исследуя местную гомо субкультуру.

Все эти отдельные эпизоды складываются в новый (источниково и методологически) прорыв в исследовании советской квир-истории: я показываю, что ее можно писать не только в рамках логики криминализации по обрывкам уголовных дел. И если отбросить бинарный подход холодной войны (у них борьба за права, у нас статья), выходит, что даже после рекриминализации мужеложства в 1933-34 году, для многих левых квиров СССР оставался по дефолту квирным, а сталинская статья воспринималась как отступление от большевистского проекта, в рамках которого однополое желание преднамеренно не преследовалось (о том, насколько это так с точки зрения властей, можно спорить, но это было именно так для квиров).

Короче говоря, новая статья для лучшего славистического исторического журнала Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History вышла. И ее можно прочесть. Отдельно радуюсь тому, что в ней много иллюстраций.