Пришло очень хорошее и даже, как сама Женя выразилась, героическое стихотворение «Новый год» из «праздничного» цикла, который присылает мне из тюрьмы Женя Беркович. Стихотворение настолько героическое, что подумываю сделать татуировку из последних двух строчек.

Вместе с Рождеством, Пасхой, Днем учителя, 8 марта, Днем Валентина, Днем защиты детей и Днем рождения у нас вроде получился полный каленарь. Остались День Победы, День пожилого человека и 1 сентября. Но, может, что-то упустили? Напишите в бот, если заметите. Итак.


Новый Год
Любочка Шкиба
           и
Наденька Фоминых,-
Девочки — золото, негде поставить пробу,
Правда слегка озлоблены и грубы,
Волею их непростой судьбы,
Точно не лучшей, чем наша с вами, —
Выбрали каждая по сугробу,
Чтобы
В течение всех двенадцати выходных,
Не прерываясь,
Делать из них кубы
С лошадиными головами. 
◾️
Вместо
Концерта и викторины,
Кино и квеста,
Мёрзнут,
Живут практически у сугроба,
Игнорируют кофе и мандарины
И не слышат от нас ни «здравствуйте», ни «спасибо».
Прямо с тридцатого декабря,
Друг другу почти ни слова не говоря,
Кроме «да бл...*!» и «*ба…»,
С одной на двоих лопатой, ибо
В зоне для них
Не нашлось иных
Инструментов и прочего инвентаря. 
Красную лошадь ваяет Шкиба,
Синюю лошадь делает Фоминых:
Жуткие морды, во лбу цветочки,
Уши торчком и видок помятый. 
(У лошадей). 
◾️
Нету у Нади с Любой совместных тем, 
Но есть ощущение точки —
Возможно, пятой, —
Что Дед Мороз приходит. Но только к тем,
Кто хорошо шерудит лопатой,
Чтобы на конкурсе
Снеговых коней,
Через двенадцать дней, 
Всех поразить бирюзовым и алым блеском. 
Лучше бы не вдвоем,
Но решительно больше не с кем,
Мы то со шконок все праздники не встаем. 
◾️
Мы отдыхаем. У нас режим. 
Мы оценили зимнюю обстановку,
Ходим в столовку,
Варимся сами в своем соку,
Передвигаемся по свистку,
Рады служить, как собака Джим,
Лапу, оп-ля! Но все же,
Лучше в тепле и лежа. 
Правда, на самом деле,
Валяться в секции строго запрещено. 
Дома все было бы проще, но
Мы прихудели. 
И мы лежим. 
◾️
Пятого января не встает и Надя. 
А мы говорили: на улице не апрель,
Минус семнадцать. 
Время — почти отбой,
Хватит морозить задницу на ночь глядя!
Где ты взяла эту древнюю акварель?
Там замерзают любые краски,
И все равно закончился голубой. 
Люба, конечно, опять с тобой?
Две идиотки в одной коляске!
Только потом не скулите,
Дуры,
Из-за высокой температуры. 
◾️
Надя теперь лежит как мешок с тряпьем,
Не реагирует на подъем,
Синяя лошадь стучит копытом
В бедном ее мозгу,
Бациллами битом, но недобитом. 
«Ой, не могу!
Ой, девочки, не могу!
С* ка» — и дальше немного грубо. 
Надя страдает. 
А где же Люба?
◾️
Люба видна из секции, из окна. 
Люба теперь в сугробе торчит одна. 
Люба подобна раненому комбату,
Всех победившему. Или не. 

Потому что, когда Надежда уже на дне, 
Только Любовь подхватывает лопату. 
Ж. Б. 
24.07.26


НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ КАТЕРИНОЙ ВЛАДИМИРОВНОЙ ГОРДЕЕВОЙ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА КАТЕРИНЫ ВЛАДИМИРОВНЫ ГОРДЕЕВОЙ ПРОСМАТРИВАЯ ЭТО ВИДЕО, ВЫ ПОДТВЕРЖДАЕТЕ, ЧТО ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ СОВЕРШЕННОЛЕТНИМ. ЕСЛИ ЭТО НЕ ТАК, НЕ СМОТРИТЕ ЕГО.