«Мальчишки из "Никеля"» (2024) реж. РаМелл Росс

Юный идеалист Элвуд по результату несправедливого обвинения оказывается в исправительном учрежеднии «Никель» – месте, где темнокожие ученики не только ограничиваются в своих гражданских правах, но и подвергаются прямому насилию со стороны преподавателей. Он верит в торжество справедливости как внутри школы, где руководство должно поплатиться за свои преступления, так и за её пределами, где любимая бабушка с юристами обязательно добьются признания судебной ошибки. Выжить и освоиться в интернате с жестокими нравами Элвуду помогает циничный Тëрнер, принимающий жестокость и социальную несправедливость мира как одни из его основных законов.

Фильм основан на одноименном романе Колсона Уайтхеда, который, в свою очередь, отсылается к расследованию реальных событий, происходивших в школе Дозье во Флориде. Картина РаМелла Росса – это третий уровень преобразования текста. И вот в чем штука: режиссер не просто экранизирует книгу или создает очередной тру-крайм – он пытается совместить два начала, перенести на драматическую основу и сюжет романа, и напоминания о том, что у вымышленной истории есть реальный прототип. Кстати, стоит помнить и о том, что интерпретатор и собственно автор – это разные роли: то, как прочитал режиссер/писатель, и то, как он снял/написал – не одно и то же, а значит, уровней переработки текста в каком-то смысле даже больше, чем три.

Росс делает радикальный шаг, создавая фильм из двух часов субъективной съемки. Однако радикальность здесь не столько в самом приеме, сколько в том, как он работает. С одной стороны, он призван добавить изображаемому натуралистичности – будто бы зритель своими глазами наблюдает за жизнью в Никеле и сам оказывается участником событий. С другой, прием помогает автору создать структуру фильма-головоломки, ведь всё это время мы находимся не с героем, с которым что-то происходит прямо сейчас, а в его голове, когда он нелинейно прогоняет воспоминания об этом. Субъективно на каждого зрителя такой метод съемки может работать не в полной мере, а может не работать вообще – здесь уже подключается четвертый уровень текстового преобразования.

Иногда получается и так, что POV только разряжает реалистичность повествования. К примеру, игра актеров, которым приходится вести диалоги не с живым человеком, а с камерой напротив, становится нарочито театральной и не вполне естественной. Или в моментах, когда съемка становится частью метафоры: повзрослевшего Элвуда нам показывают исключительно со спины от третьего лица – может, чтобы обозначить его невозможность полноценной субъектности в настоящий момент, а может, чтобы сделать из него такого же зрителя, столкнувшегося с действительностью.

Дополняют картину хроникальные кадры: фотографии захоронений на территории интерната, улики в виде цепей, частей школьной формы, останков учеников. В каком-то плане, натуралистичную атмосферу они создают лучше, чем Point Of View. Однако и хроника в «Мальчишках» также способна превращаться в художественную метафору. Сильнейший момент фильма – телесное наказание Элвуда, которое нам не показывают. Вместо этого с каждым ударом плети на экране появляются фотопортреты реальных учеников школы Дозье. Также работают и более известные широкому зрителю кадры с речью Мартина Лютера Кинга и высадкой американцев на Луну – борьба за демократические ценности и научно-технический прогресс визуально противопоставляются происходящему в то же время первобытному насилию на территории «Никеля».

В итоге, получается такое своеобразное возвращение к эстетике поэтического реализма, где находится место и для предельного символического наполнения, и для изображения документальной достоверности. Пожалуй, не буду говорить, что РаМелл Росс – это новый Марсель Карне. Лучше скажу, что Колсон Уайтхед – это новый Ги де Мопассан. Так смешнее.

#кинофевраль #оскар2025