8 сентября 1983 года не стало Леонида Губанова, идейного вдохновителя "Самого молодого общества гениев", самобытного поэта, ради которого Евтушенко угрожал выйти из редколлегии "Юности".

Ленечка (только так его и называли) был тихим ребёнком в образцовой советской семье, но уже с детства мечтал окружить себя гениями. В школе он как-то выпустил рукописный сборник "Здравствуйте - мы гении!", а уже через несколько лет СМОГисты смогли сказать своё слово. Но о СМОГе я уже рассказывала, сегодня про Ленечку.

Не нашла почему, но из школы его выгнали. Почти сразу после этого он написал свою самую известную поэму "Полина".

Полина! Полынья моя!
Когда снег любит -
значит, лепит,
А я, как плавающий лебедь,
В тебе, не помнящей меня.
Полина! Полынья моя!
Ты с глупым лебедем свыкаешься,
И невдомек тебе, печаль моя,
Что ты смеркаешься, смыкаешься,
Когда я бьюсь об лед молчания.

В журнал "Юность" удалось протащить лишь 12 строк:

Холст тридцать семь на тридцать семь.
Такого же размера рамка.
Мы умираем не от рака
И не от старости совсем.

Когда изжогой мучит дело,
Нас тянут краски теплой плотью.
Уходим в ночь от жен и денег
На полнолуние полотен.

Да, мазать мир! Да, кровью вен!
Забыв заботы, сны, обеты!
И умирать из века в век.
На голубых руках мольберта.

Это была последняя официальная публикация Губанова.

Казалось бы, мальчишка, детские стихи - но их не оставили своим вниманием (далеко не доброжелательным) крупнейшие советские издания - "Правда", " Литературная газета", "Крокодил" - все сочли необходимым устроить разгром юному поэту. Усмотрели в строчке "Мы умираем не от рака и не от старости совсем" намёк на Пастернака, скончавшегося незадолго до этого.

После участия в "митинге гласности" 5 декабря 1965 года Губанов был госпитализирован в психиатрическую больницу, где у него требовали показаний против Александра Гинзбурга. Давили на его образцовых родителей, требуя оказать влияние на сына и заставить его перестать читать стихи.

"То, как он читал свои стихи — потрясало до самых первоистоков вашего существования. Думаю, по мощи воздействия это было сравнимо с тем ошеломлением, когда читали свои стихи Есенин и Маяковский. Я не случайно назвал эти великие имена: еще при жизни Губанова многие говорили, что его поэзия совмещает в себе черты творчества и Есенина, и Маяковского — таких разных. Это сочетание казалось всегда ошарашивающей чертой стихов Леонида Губанова." - вспоминает Юрий Мамлеев.

В стихах его - Россия, любовь и смерть. Как и положено гению, умер Ленечка в 37. Не от рака, не от старости. Один, в квартире родителей.

Он не уехал, как многие его товарищи, работал где придётся, не издавался, даже в тамиздате - отказывался, считал, что сначала должен быть издан на родине.

На родине, однако, его начали издавать лишь с 1994 года.

Жизнь - это наслаждение погоста,
грубый дом дыма,
где ласточка поседевшей головою бьется
в преисподней твоего мундира.
Жизнь - это потный лоб Микеланджело.
Жизнь - это перевод с немецкого.

Сколько хрусталя серебряные глаза нажили? Сколько пощечин накопили щечки прелестные? Я буду стреляться вторым за наместником
сего монастыря, то есть тела,
когда твоя душа слезою занавесится,
а руки побелеют белее мела.

Из всего прошлого века выбрали лишь меня. Из других - Разина струги, чифирь Пугачева. Небо желает дать ремня.
Небо - мой тулуп, дородный, парчовый.

Раскаленный кусок золота, молодая поэтесса - тоска,
Четыре мужика за ведром водки...
Жизнь - это красная прорубь у виска
каретою раздавленной кокотки.

Я не плачу, что наводнение в Венеции,
и на венских стульях моих ушей лежит грандиозная библия моего величия
и теплые карандаши. Темные карандаши всегда Богу по душе.

Богу по душе с каким-нибудь малым
по голубым распятиям моих вен,
где, словно Пушкин, кровь ругается матом сквозь белое мясо всех моих белых поэм!

Вот здесь можно послушать, как он читает.

https://gubanov.asu.edu.ru/images/Media/Polina.mp3

И где-то с криком непогашенным
Под хохот и аплодисменты
В пролет судьбы уходит Гаршин,
Разбившись мордой о бессмертье.