"Бог, создавая Вещь, присваивает ей Имя. Называя Имена, Бог ежесекундно восстанавливает Сущее и человека, извлекает мир из небытия. Поэтому и молятся об усопших, чтобы Имя навечно сохранилось в Памяти Вседержителя – в Книге Жизни."

Цитата, как ни странно, принадлежит не Жозе Сарамаго, а Михаилу Елизарову, но могла бы и Муру принадлежать, на самом деле. Случаются иногда моменты, когда книги начинают разговаривать между собой, а тебе остаётся только внимать, разинув рот.

Про Елизарова в следующий раз расскажу, а пока всё же сфокусируемся на Сарамаго, нобелевский лауреат всё же, шутка ли.

Шуточек, впрочем, у Сарамаго хоть отбавляй. Начнём хоть с названия. Тут вообще интересная история. В оригинале, на португальском, книга называется "Все имена". У нас, благодаря переводчику Александру Богдановскому, она стала "Книгой имëн". Но штука в том, что имен-то в книге и нет. Кроме одного, имени главного героя, сеньора Жозе.

Подарил ли автор своё имя своему герою, или просто Жозе - популярное в Португалии имя, это неизвестно. Но факт - все остальные персонажи здесь безымянные. Не то чтобы это был единственный известный нам случай, вспомним хоть "Толстую тетрадь". Но когда автор недвусмысленно заявляет тему на обложке а потом вот так... Что ты, автор, хотел нам сказать? 🤔

На обложке оригинального португальского издания есть такая надпись: "Ты знаешь имя, которое тебе дали, но ты не знаешь своего имени". И тут уносят меня д̶в̶а̶ б̶е̶л̶ы̶х̶ к̶о̶н̶я̶ - Т̶о̶н̶а̶л̶ь̶ и̶ Н̶а̶г̶в̶а̶л̶ь̶ и асимметричный дуализм языкового знака Евгения Клюева (Фердинанда де Соссюра, конечно, но Клюев ближе к сердцу 😍), и ноуменальный океан Божьего Постоянства того же Елизарова, и Волкодав Марии Семёновой, которого главное по имени правильно назвать, и шекспировская роза, конечно же.

Ну так вот, сеньор Жозе. А сеньор Жозе, чтоб вы знали, работает в архиве городского ЗАГСа и всю жизнь работает с именами: кропотливо заносит имена новорождённых граждан в формуляры, закрепляя их в реальности, и не менее ответственно отмечая выбывших из этой самой реальности. Такой, знаете ли, пограничник.

Забавно, что самому сеньору Жозе имя как будто не очень-то и нужно, ибо кому бы к нему по имени обращаться? Одинок, бесконечно одинок наш герой. Семьи не нажил, друзей тоже. Он даже живёт практически на работе - в хибарке, пристроенной прямо к Архиву, так что лишь тоненькая дверь отделяет его от рабочего места. А на работе его имя тоже никому особо и не нужно - ведь если работник безупречно выполняет свои обязанности (а сеньор Жозе именно что безупречно их выполняет на протяжении многих лет!), то кому из сослуживцев или начальства понадобится к к нему вообще обращаться по имени?

Так бы и жил сеньор Жозе и, возможно, однажды, сам забыл бы собственное имя, но случилось чудо: человек завёл себе хобби! А человек с хобби - это уже почти что хоббит, и куда его это хобби заведёт, в какие тёмные пещеры и лабиринты, на какие подвиги позовёт, в какие опасности ввергнет - это, знаете ли, предугадать невозможно.

Сделав шаг по этой дороге, невозможно остановиться, и вот уже серьёзный младший делопроизводитель становится мастером-взломщиком, вот уже обивает он пороги самых разных людей в настоящем шерше-ля-фамм квесте, вот уже беседует с кем-то на кладбище, вот уже шагает по архивному царству мёртвых... Неплохо для младшего делопроизводителя, да?

Вернётся ли он домой, а если вернётся, будет ли это тот же самый Б̶и̶л̶ь̶б̶о̶ сеньор Жозе, и какое отношение это имя будет иметь к тому человеку?

Это вы узнаете сами, если прочитаете этот поистине метафизический (не врёт обложка, не врёт!) роман. А мне бы хотелось ещё зафиксировать необычный стиль Сарамаго. Мало того, что имён в книге нет, так нет ещё и почти никаких знаков препинания - лишь точки и запятые. Прямая речь никак не выделяется, диалоги происходят так, как происходят у нас в голове, без кавычек, тире и прочих пунктуационных излишеств. И это ничуть не мешает пониманию, что значит мастер!