Жестковат, но приятно хрустит,
Словно новый сюртук, если в талии туг, -
И слегка привиденьем разит.
Л. Кэрролл "Охота на Снарка"
Все без малого полторы тысячи страниц я думала: что же я буду об этом рассказывать? 🤔 И вот - последняя страница перевёрнута, и час
Начну, пожалуй, с ассоциаций. По большей части вспоминался Сальников, а вместе с ним и раздражение. Мне, человеку, которому "своей дури хватает", не нравится, когда персонажи передвигаются по сюжету в состоянии перманентного алкогольного угара. Тут понятно, что чего только не привидится, но качество, если можно так выразиться, видений, оставляет желать лучшего.
Во втором томе главный герой вроде бы перешёл на сторону зожа, но до конца не дотянул, сорвался.
И всё же этого трезвого периода страниц в 500 хватило, чтобы в памяти возникли "Автохтоны" любезной сердцу Марии Галиной - городок, застывший в середине снежного шара времени, где реальность искажается выпуклыми линзами непроницаемых стен и глядится сама в себя.
Совсем же другое дело! - воскликнул мой Внутренний Читатель - Дайте две! - Да пожалуйста, - отвечает автор. - У нас этого добра...
Так, в оживлённом диалоге с Эдуардом Веркиным, и пролетели оба тома. Но что же все-таки рассказать о книге? Попробую со стороны сюжета зайти 😁
Писатель Виктор (была ли у него фамилия, так и не удалось вспомнить), автор нашумевшего какое-то время назад романа "Пчелиный хлеб" в сотрудничестве с фотографом Хазиным (было ли у него имя, вспомнить тоже не удалось) пишет теперь книги в жанре локфик.
Это такие никому не нужные книги о городах и весях необъятной, которые у нас вместо нормальных путеводителей. "Выкса: вчера, сегодня, завтра"; "Сафоново - город воинской славы" и прочие симулякры.
Такие книги принято дарить высокопоставленным гостям, но судьба их (книг, не гостей) незавидна. Если дорогой гость не оставит книгу в провинциальной гостинице, то всё равно вряд кто-то когда-то её раскроет. Судьба такой нарядной и бессмысленной книги - стоять за стеклом в рабочем кабинете и придавать вес его владельцу.
В этот раз Виктор и Хазин приезжают в Чагинск, где Виктор подростком проводил летние каникулы у бабушки, где случилась у него первая любовь, и где всё теперь кажется тем же, но не вполне.
Виктор вдохновенно сочиняет историю Чагинску, Хазин непрерывно фотографирует, ну и пьют они примерно так же вдохновенно и непрерывно... В какой момент ностальгическая история о лете превращается в плотный "угар муниципий", сказать сложно.
А тут ещё пропадают дети. Двое мальчишек, один из которых - сын той самой первой любви. Поиски, расследование, укус мыши, котлован для атомной станции, чучела, бобры...
Неблагодарное занятие - пересказывать двухтомники. Что лично я могу сказать обо всём этом? Много и ничего.
Во-первых, было весело. Никакой особо подавляющей атмосферы, отмеченной другими рецензентами, я не почувствовала. Мне кажется, автор от души веселился, сочиняя идиотские пассажи про Пересвета и адмирала Чичагина - гигиениста и покровителя сотовой связи. Так и я, несмотря на тошнотную временами вязкость провинциального безвременья, регулярно похохатывала вслух.
Во-вторых, знаменитая русская хтонь подается здесь так тонко и изысканно, что и Мишлен Квакин не пожалел бы звезды.
В-третьих, замечательно устроенные перипетии писательской борьбы с реальностью, которая не так уж безобидна и не собирается безропотно сносить писательский
Ну, а в остальном - можно продолжать объяснять себе этот текст, этого занятия хватит на пару вечностей, пожалуй.
Мне кажется, Веркин несколько опередил время, и ценителей на сей достойный труд найдётся немного. Меня уже спрашивают: полкниги ничего не происходит, ну что там дальше, будет интересней? Это ведь кому что интересно - всё, что я могу на это ответить.