Почему киношники бросились наперегонки экранизировать Стругацких, предельно понятно. Есть установка на «создание позитивного образа будущего»: если сто раз сказать «Росатом» «халва», во рту немедленно станет сладко. На это дают деньги, это охотно продвигают. А в общественном сознании «позитивный образ будущего» неразрывно связан с циклом о «мире Полудня» АБС, «мире, в котором хочется жить». Связан, конечно, не без оснований. Другое дело, что киношники выбирают тексты для экранизации немножко странно. Не очень хочется жить в мире Арканара или в будущем, где добрые хорошие люди, одержимые паранойей, сломали жизнь, затравили и убили Льва Абалкина. Ну, такое.

Между тем, в «Полуденном» цикле есть две большие утопические повести. Без всяких неразрешимых этических конфликтов, без разных «да, но…». Написанные буквально по заветам классиков: читателей (и героев) проводят по разным локациям этого прекрасного мира будущего и показывают, как гуманно и логично все устроено, какие чудесные и обаятельные люди в этом мире живут. Собственно «Возвращение. Полдень, XXII век» и «Стажёры», обе опубликованы в 1962-м. В первой повести АБС рассказывают в основном о коммунистической Земле будущего, во второй – о коммунистическом Внеземелье. Да, это ранние Стругацкие, но уже вполне сложившиеся писатели. Если хочется показать позитив, то начинать логичнее было бы с экранизации этих текстов. Но вот беда: с конфликтом там не очень, экшна маловато, стреляют редко, а на мечах вообще никто не дерется. В других повестях цикла с конфликтом норм, и экшн имеется, но утопией в классическом понимании их можно назвать с большой натяжкой. Такой вот парадокс. Неразрешимый. Или трусы, или крестик. Киношники пока не определились.