Тогда я впервые в жизни почувствовала себя просто полным инвалидом.
Я никогда не думала, что человек может настолько сильно болеть.

Мне сделали МРТ, и примерно через полчаса приходит врач. Он говорит:
«У вас большая грыжа позвоночника -14 миллиметров».

И говорит, что в моём случае нужна операция. Конечно, можно ещё попробовать несколько дней другое лечение, подключить другие препараты и посмотреть, изменится ли что-нибудь.

Но при этом он спрашивает меня: вы согласны на операцию или нет?

И вот тут я сильно испугалась. Я никогда в жизни не делала операций. Я вообще не знала, что такое общий наркоз, как всё это происходит. И я очень не хотела оперироваться.

Тем более многие мои знакомые и друзья, которые не видели моего состояния, советовали мне не делать операцию.

Даже друзья из России говорили: оперироваться ты всегда успеешь, попробуй сначала лечение.

И я их прекрасно понимала. Но они просто не видели меня в тот момент. А я уже была в таком состоянии, когда мне было абсолютно всё равно, что со мной будут делать. Я просто хотела одного: чтобы перестало быть больно.

Мне было уже всё равно - таблетки, уколы, операция, что угодно. Лишь бы прекратилась эта боль. Я сказала врачу, что подумаю.

Он дал мне два дня, чтобы принять решение. И вот эти два дня были просто кошмаром. Боль становилась всё сильнее.

Я практически каждый час вызывала медсестру и просила поставить мне капельницу. Я буквально 24/7 лежала под капельницами. У меня уже практически не выходили иголки из вен. Их постоянно приходилось переставлять.

Я просто ревела и не могла ни с кем нормально разговаривать по телефону.
Меня очень сильно тошнило, скорее всего, от огромного количества лекарств, которые в меня вливались.

И в какой-то момент я просто поняла: все, у меня больше нет выбора. Я готова на операцию прямо сейчас.

Через два дня врач пришёл и снова спросил, решила ли я.
Я сразу сказала: да, конечно, я согласна. И как можно скорее.

Он записал меня на операцию. Но сама операция была только через девять дней.

И вот эти девять дней были просто каким-то мучением.
Я всё это время лежала в больнице. Практически постоянно была под капельницами. В меня вливалось огромное количество лекарств.

И мне было настолько плохо, что я уже не могла ни с кем нормально разговаривать. Мне было больно буквально от всего. Даже от складки на простыне. Мне казалось, что эти складки прямо режут меня.

Муж после работы приходил ко мне в больницу, а я могла просто сказать: «Пожалуйста, пожалуйста, выровняй мне простынь, чтобы она была идеально ровная». Мне всё мешало. Меня всё раздражало. Мне было больно абсолютно от всего.

И вот именно в эти девять дней я впервые в жизни подумала: «Какого хрена я вообще сейчас в Испании?»

Я очень сильно хотела, чтобы рядом была моя мама.
Мне казалось, что если бы она сейчас просто пришла и взяла меня за руку, мне стало бы легче.

Потому что у мам есть какая-то особенная сила. Иногда даже ничего не нужно говорить. Просто взять за руку - и тебе уже становится спокойнее и боль уходит.

А мама была далеко.

И я тогда очень сильно злилась. Я злилась на всё: на эту ситуацию, на боль, на то, что я нахожусь в чужой стране, на то, что рядом нет моей мамы.

Это был первый раз, когда я действительно подумала:
«Блин, зачем я вообще в Испании?»

И при этом я, конечно, понимала, что рядом со мной есть муж. Были друзья, которые очень сильно меня поддерживали. И я им за это безумно благодарна. Но всё равно в тот момент мне очень не хватало мамы.

И вот наконец наступил день операции. В восемь утра меня увезли в операционную. А примерно в час дня уже привезли обратно в палату. Операция прошла, в принципе, удачно.

Но от наркоза я отходила очень тяжело. Мне было очень плохо. Практически сутки меня сильно тошнило, меня выворачивало, я чувствовала себя ужасно.

Но самое главное - той ужасной боли, которая мучила меня все эти дни, больше не было.

И это было самое большое облегчение. Сейчас я рассказываю вам всё это достаточно кратко.