Как учат в школе операторов БПЛА и кому это нужно: репортаж «Монокля»

https://monocle.ru/monocle/2026/42/glavnoye-ne-smotret-na-dron/

«Сложность управления FPV-беспилотником состоит еще и в том, что некоторые моменты интуитивно непонятны и не отвечают ожиданиям. «Я, когда первый раз сел за симулятор, думал, что управляю камерами. Мне казалось, платформа статична, я двигаю ее влево-вправо-вперед-назад, а остальные движения производят камеры вокруг себя. Только спустя полчаса понял, что двигаю всей “птицей”», — говорит Станислав и протягивает мне пульт. Для первого раза получилось неплохо: удалось полетать над полем, набрать/снизить высоту, перемещаться вдоль тропинок, наблюдая на планшете за группой учеников «Русского легиона». В итоге и мой дрон хлопнулся в траву: заглушить пропеллеры я, конечно, забыла, и он оказался весь в соломе.

Главное, добавляет Станислав, ни в коем случае не смотреть во время полета на сам дрон: только в экран или через очки. Поэтому работающий оператор беспилотника со стороны выглядит так, будто он вообще отключился от реальности и просто сидит, замерев, находясь на самом деле где-то не здесь. Словно стал аватаром, паря в небе жужжащей «птицей».

Миниатюрная семидюймовая машинка может сделать не так уж и мало: поднять в воздух полтора килограмма веса и пролететь километров семь. Можно поставить более мощную «батку», снизить вес груза до 600 граммов и пролететь километров двадцать: противник так любит делать, говорит Станислав. Стоимость дрона — тысяч 10‒15, боевого — увеличивается до 20 тысяч за счет более серьезных комплектующих.

«Семидюймовый БПЛА — это в основном камикадзе, — продолжает он. — Они идеальны для ближнего радиуса. Доставка, логистика — это уже 13‒15 дюймов. Но нет смысла на десятидюймовом везти килограмм-полтора, выхлоп не тот, — добавляет инструктор. — На пятнадцатидюймовом можно привезти пять-шесть килограммов и улететь назад. У нас были задачи на десятидюймовых: с их помощью снабжали пацанов на передовой как камикадзе. Врезались на позицию, они груз отстегивали, размыкали дрон, и просто его кидали. С вражескими беспилотниками такого типа встречаться в поле опасно.

На самом деле, признается Станислав, что в боевых, что в учебных условиях возня с дроном занимает почти все время. «Полдня крутишь — потом десять минут летишь, все. Дроноводство — это больше такая техническая рутина. Вот мы вчера до двух ночи “птички” для сегодняшней тренировки собирали, да и сейчас, как видите, больше с настройкой возились, чем летали».

Дальнейшее взаимодействие с беспилотниками на СВО показало, что современная война будет связана с ними неразрывно. После завершения срока службы бойцы думали, как и в какой сфере они могли бы применить знания и передать дальше полученный опыт. Так и появилась идея создать школу беспилотчиков.

«У нас, если помните, был опыт афганской войны. Но когда началась чеченская, весь этот опыт просто оставили дома. Почему так произошло — вопрос отдельный, но сейчас специалисты возвращаются с боевых действий, многие, как наш Стас, после серьезных ранений. Куда трудоустроиться человеку без ноги, как себя не потерять? Такие центры, как наш, берут людей на работу, дают им смысл жизни, их бесценный опыт не пропадает и передается дальше. Словом, школа хороша и для адаптации бойцов, и для развития беспилотия в целом», — говорит Олег.

Сейчас БПЛА воспринимаются почти исключительно в связи с военным применением, но нужно смотреть в будущее, уверен Олег: именно гражданское беспилотие будет в авангарде экономики страны».