Окно войны вместо окна дипломатии

Провожая в последний путь сделку в Анкоридже, мы остаёмся на краю переговорной пустыни. Окно для дипломатии закрывается безо всяких перспектив: посредники давно самоустранились, Европа ставит на войну, а наш главный партнёр – кто бы мог подумать, США – сами оказываются в узком фарватере решений. В этой ситуации мы остаемся один на один с Европой, которая вообще перестала просчитывать последствия своих решений, и не только не стопорит Киев, но и сама расширяет пространство эскалации. Инструменты дипломатического воздействия на бывших партнеров сведены к минимуму, и сценарий, при котором мы обнаружим, что уже находимся внутри континентального шторма, уже не кажется фантастичным допущением. Украина ведёт войну исключительно за счет западной помощи. Беспилотники, ракеты, танки, бронежилеты – все это под шильдиком имеет европейское происхождение. Наши склады и НПЗ, рейсовые автобусы и бензовозы, многоквартирные дома и предприятия поражаются иностранным оружием – таковы реалии пятого года большой войны, и этот неоплаченный счет продолжает расти.

Представить, что в Кремле обдумывают варианты мер воздействия на воинствующую и безответственную Европу, не сложно. Попытка вывести из бытовой неги наш тыл явно «удалась», и Москва получила мандат на ужесточение военного ответа. За спонсоров пока отдуваются украинские города. За всё время СВО наше давление на противника ещё не было настолько системным и бескомпромиссным. Киев живёт часами и днями под сиренами и раскатами взрывов. Прифронтовые Сумы, Херсон, Харьков лишаются коммунальной инфраструктуры и вряд ли будут пригодны для жизни этой зимой. Блокада портовых мощностей Большой Одессы и Дуная усиливаются, разрушаются ключевые экспортные мощности Украины – сельское хозяйство и горно-металлургический комплекс.

В так называемой «инфраструктурной войне» у Киева и не было никаких шансов без ПВО, но и иных вариантов эскалации для него не просматривалось – украинский режим безальтернативно делает ставку на беспилотники и совершенно не заботится о своём населении. А вот Россия имела возможности усилить и более мощные средства поражения – авиабомбы, крылатые ракеты, баллистику. Всё это сейчас накоплено в нужном количестве для бесперебойной работы в оптимальном темпе и на перспективу, хорошо развита инфраструктура запусков, отработаны инструменты смешанных воздушных атак. Россия по сути получила «открытое небо» и моральное право в рамках «зеркального ответа» раздолбать любые объекты двойного назначения на территории противника, сделав украинский тыл непригодным для жизни и усилив психологическое давление на население.

Запас прочности у простоватой по своей структуре украинской экономики – вопрос дискуссионный. Вероятно, мы сможем в полной мере оценить результат «инфраструктурной войны» уже после зимы 2026/2027 года. Автора концепции «инфраструктурной войны» итальянского генерала Джулио Дуэ годами клеймили за кровожадность, а он неизменно ссылался на заваленные трупами окопы Первой мировой войны и считал, что, принудив тылы к миру, спасет миллионы солдат. В рамках тотальных войн начала прошлого века его подход оказался спорным, а вот когда мир урбанизировался и увеличил зависимость от инфраструктуры результативность концепции ударов по тылам пересмотрели в сторону большей эффективности.

Для России формат дистанционных ударов по Украине выгоден не только потому, что позволяет преодолеть проблему фронтовой киллзоны и реализовать технологическое преимущество, на которое мы делали ставку десятилетиями. Приходится признать: с тех пор, как Европа поставила на строительство ВПК как на генеральную стратегическую модель развития, мы находимся в неравных условиях в гонке вооружений, так как вынуждены тратить арсеналы на войну. После того, как европейские ракеты и противоракеты направятся на Украину, пробить оборону этого камикадзе будет значительно сложнее. У нас в запасе остались считанные годы, а значит работать придется смелее и интенсивнее.

«Монокль»
https://t.me/sowa_expert