🏒 Продолжаем цикл про олимпийский хоккей 1936-го. А как вообще Олимпиада досталась нацистам?

Германия получила право на проведение зимних Олимпийских игр в придачу к летним.
В то время страна победившей заявки в один год проводила сразу две Олимпиады, если это позволяли климатические условия.
Так было с Францией-1924 (зима Шамони и лето Парижа; хотя здесь зимние игры обрели свой статус задним числом, как удачный эксперимент) и США-1932 (Лейк-Плэсид и Лос-Анджелес соответственно). Исключением стал 1928 год: голландцы не имели возможности провести зимнюю Олимпиаду, в итоге ее принял швейцарский Санкт-Мориц (летняя прошла в Амстердаме).

Немецкая заявка была оформлена на 28-м Конгрессе Международного олимпийского комитета (МОК) в 1930 году. Он как раз проходил в Берлине. Соперников было много: Александрия, Барселона, Будапешт, Буэнос-Айрес, Дублин, Хельсинки и Рим. Однако дальше заявлений пошли только две заявки.

К 29-й сессии МОК в апреле 1931-го остались лишь Берлин и Барселона.
Встреча олимпийских чиновников проходила как раз в столице Каталонии — на фоне беспорядков, свержения монархии и провозглашения испанской республики. Большинство членов МОК не приехали и голосовали по телеграфу.
Результаты таковы: немецкая заявка получила 43 голоса, испанская — 16, еще 8 человек записали в качестве воздержавшихся. Политическая обстановка в Испании очевидно сказалась.
Вот так еще веймарский Берлин получил право на проведение Олимпийских игр.

Свою роль в победе германской заявки наверняка сыграла и поддержка президента Пауля фон Гинденбурга, который затем стал почетным председателем комитета по подготовке к проведению Игр. Угадайте, кто занял пост Гинденбурга в оргкомитете после его смерти.

С летними играми немцам все было понятно — их примет Берлин. А вот с зимними, доставшимися в нагрузку, возникла неопределенность. Необходимой инфраструктуры с курортами Германия на тот момент не имела.
Изначально, в качестве места проведения зимней Олимпиады, немцы рассматривали 4 варианта: Шрайберхау и Круммхюбель в Исполиновых горах (ныне польские Шклярска-Поремба и Карпач в Карконоше); Браунлаге и Ширке близ хребта Гарц в Саксонии; до боли всем знакомый Оберхоф в Тюрингии; и два селения Гармиш и Партенкирхен в Баварских Альпах.

В начале 1933 года к власти в Германии пришли нацисты. Полагаю, их «социальная программа» в особых разъяснениях не нуждается (нацизм и фашизм всячески осуждаем).

Например, Теодор Левальд — член исполкома МОК, председатель Общегерманского комитета по физическому воспитанию и глава оргкомитета по проведению ОИ, уже в апреле 1933-го подвергся нападкам в нацисткой прессе за свое происхождение: среди его предков по отцу обнаружились евреи.
Левальд был опытным политиком (занимал высокие посты еще в кайзеровской Германии, на видных ролях и в годы Веймарской республики), поэтому ситуацию разрулить смог. Но ряда постов все равно лишился.
Рейхспортфюрером стал Ганс фон Чаммер унд Остен, главой оргкомитета зимних Игр (чуть позже) — бывший легкоатлет Карл Риттер фон Хальт. Оба из НСДАП.

Нацисты подмяли под себя весь спорт, включая вопросы организации Олимпиады (все структуры подчинялись министерствам внутренних дел и пропаганды). Это нарушало устав МОК. И незамеченным не осталось.

На летней сессии МОК 1933 года, проходившей в Вене, могли перенести Олимпийские игры в другую страну (по правилам, место проведения должно быть окончательно определено не позднее чем за 3 года до старта соревнований). Вроде как обсуждались варианты с Канадой и Швейцарией.

Президент МОК — бельгиец Анри де Байе-Латур, выражал недоверие к политике нового немецкого правительства и спортивного руководства страны. По инициативе американского функционера организации — генерала Чарльза Шеррилла (кстати, фаната всяких диктаторов), от немцев потребовали гарантий по трем пунктам.

📸 В качестве иллюстрации: Т.Левальд и К.Дим на зимних ОИ в Санкт-Морице, 1928 год.