Фрагмент из книги Эдгар Адриенн «Межэтнические браки и дружба народов. Этническое смешение в Советской Центральной Азии»:

Этнографическая теория и смешанные браки

Обширный массив исследований, вдохновленный работой Бромлея по этносу и эндогамии, был направлен на то, чтобы связать этническое смешение с более масштабными этническими процессами в Советском Союзе.

В частности, целью было показать, что смешанные браки способствуют модернизации периферии и консолидации советского народа. Как уже отмечалось, Бромлей утверждал, что процессы этнического объединения — консолидация, ассимиляция и интеграция — доминируют в современный период. Смешанные браки ускоряют эти три процесса и также зависят от них, усиливая друг друга.

В этом контексте было важно демонстрировать рост числа смешанных браков, чтобы показать прогресс в этно-объединяющих процессах. Воспевание сотен отдельных советских народов, характерное для 1920-х годов, в 1930-х уступило место фокусировке внимания на консолидации крупнейших советских национальностей, особенно тех, у которых были собственные союзные республики.

Хотя в пределах союзных республик меньшие группы и получали ограниченную автономию и культурные права, от них все же ожидалось, что они будут сливаться с другими малыми группами или с титульными национальностями своих республик [Hirsch 2005: chap. 7; Slezkine 1994b: 414–452].

Конечным результатом этого процесса должно было стать возникновение советского народа [Laruelle 2008b: 307–310]. Бромлей описал этот процесс в 1983 году:

Как известно, магистральную линию современных этнических процессов в нашей стране представляет сближение наций в сфере культуры, т. е. межэтническая интеграция. Этот процесс теснейшим образом сопряжен с возникновением и развитием новой исторической общности — советского народа, представляющего собой первое в истории человечества межнациональное (межэтническое) образование, сложившееся на базе социализма [Бромлей 1983: 11].

В своей работе «Этнос и эндогамия» Бромлей стремился показать, что процесс консолидации, связанный со смешанными браками, уже идет полным ходом.

Следуя примеру Бромлея, эксперты по различным регионам СССР в эпоху Брежнева стремились показать, что процесс консолидации этносов и ассимиляции малых народов в более крупные титульные нации продвинулся далеко вперед.

Этнографы были уверены, что они наблюдают аналогичные процессы в полиэтнических республиках Центральной Азии [Винников 1980: 22; Борзых 1970: 88]. Внутри каждой национальной республики титульная национальность поглощала этнические меньшинства.

Например, в Республике Узбекистан небольшие группы туркменов, кураминцев, кипчаков и арабов сливались с узбекским населением. В Таджикистане горные памирские народы, ранее считавшиеся отдельным этносом, якобы становились таджиками. Даже европейские народы Центральной Азии — главным образом русские, украинцы и белорусы — сливались друг с другом, а также с евреями, армянами и другими некоренными для Центральной Азии народами [Винников 1980: 22–24, 27–34].

Смешанные браки играли важную роль во всех этих процессах консолидации. Ученые эпохи Брежнева, несколько лукавя, использовали данные о высоком уровне смешанных браков между таджиками и узбеками для того, чтобы утверждать, что эти два народа сближаются быстрыми темпами. В Душанбе браки между узбеками и таджиками были настолько заурядными, что этнографы говорили об инклюзивной таджикско-узбекской эндогамии — подразумевая, что они находятся на грани слияния в новый этнос [Винников 1980: 22; Козенко, Моногарова 1971: 116–118].

Ирония здесь заключается в том, что именно советский режим провел четкие этнические и языковые границы между узбеками и таджиками во время «национального размежевания» Центральной Азии в 1924–1925 годах. К концу 1930-х годов эти две категории воспринимались — по крайней мере в Москве — как отдельные, примордиальные и вечные.