Дэвид Кроненберг, 1983
Жуткий месяц: Кино (на пленках из кишок), вино (из крови) и домино (из человеческих костей)
Фильм Дэвида Кроненберга «Видеодром» выходит за рамки простого рассказа о технологиях или страха перед ними, демонстрируя момент, когда изображение перестает быть репрезентацией и обретает материальную силу. Телевидение в этой вселенной не просто транслирует контент, но физически изменяет зрителя, что делает картину ключевой для понимания тёмного воображения. Кроненберг исследует ужас самого формообразования, где человек производит образ, а образ начинает производить человека, стирая границу между управляющим и управляемым.
Главный герой, Макс Ренн, руководит кабельным каналом, специализирующимся на маргинальном контенте, и в поисках новинок обнаруживает пиратский сигнал Videodrome, состоящий из сцен пыток и убийств. Сюжет о медиаменеджере, нашедшем экстремальный продукт, быстро смещается в иную плоскость. Значение имеет не содержание передачи, а её воздействие на воспринимающего. Изображение последовательно вмешивается в восприятие, память и физиологию, превращаясь из внешней поверхности экрана в часть самого организма. Контент становится физиологической реальностью, а фильм превращается в исследование производства субъекта.
В этой модели воображение перестает быть исключительно внутренним процессом, предшествующим действию. Образ запускает цепную реакцию: он меняет восприятие, перестраивает тело, трансформирует поведение и создает новую реальность. Эта механика напрямую пересекается с политикой воображения, где фигура врага, национальный миф или революционный символ никогда не остаются абстракциями, но материализуются в организациях, институтах и ритуалах. У Кроненберга этот процесс доведен до телесного абсурда, когда образ буквально врастает в организм, а телевизор из окна в мир превращается в его полноценный орган.
В традиционном хорроре угроза исходит от внешнего монстра, но в «Видеодроме» монстром выступает сам процесс, посредством которого человек становится носителем чужой формы. Макс сталкивается с галлюцинациями и физическими мутациями, однако главный ужас заключается в невозможности выделить момент, когда изображение было лишь изображением. Человек с самого начала воспринимает мир через формы, усваивает символы и учится отличать нормальное от ненормального. Телевидение встраивается в базовый механизм сборки субъекта, становясь неотъемлемой частью его когнитивного и телесного аппарата.
Через призму антропологии формообразования фильм читается как замкнутый цикл взаимного производства. Телесный организм взаимодействует со средой, индустрией и властью через телевизионный сигнал, несущий образы насилия и фантазии. Это меняет коллективные нормы допустимого и перестраивает самого зрителя, который затем формирует новый спрос и производит новые образы. Медиа и человек оказываются элементами единой системы, где нет ни чистого наблюдающего субъекта, ни нейтрального изображения, ни экрана без экономики и желания.
Название Videodrome отсылает к пространству или машине, соединяющей изображение, насилие, сексуальность и власть в устройство по производству определенного человеческого состояния. Картина предвосхищает мир, в котором медиа функционируют как среда формирования внимания и поведения, предполагая, что медиум становится неотъемлемой частью того, что мы называем человеком. Телесность перестает быть биологической данностью и превращается в пластичный материал, который непрерывно лепится под воздействием потребляемых образов, делая плоть прямым продолжением медийного ландшафта.
Барри Конвекс, глава Spectacular Optical (
конторы, выпускающий Видеодром), сегодня выглядит как узнаваемый руководитель технологической корпорации. У него нет готического замка, армии монстров или демонического костюма — есть офис, продукт, технология и спокойный язык менеджмента. Он говорит как человек, выводящий на рынок новый продукт, и именно эта обыденность делает его по-настоящему пугающим.Конвекс представляет видеодром как технологию воздействия на аудиторию. Его интересует преобразование зрителя, а не содержание передачи. Корпоративный вопрос здесь формулируется через результат: каким человеком станет зритель после просмотра. Это язык технологического бизнеса XXI века, где платформа оптимизирует внимание, привычки, желания и поведение пользователя. Конвекс выглядит как руководитель компании, которая давно перестала производить вещи и начала производить пользователей.
В финале, когда Макс Ренн побеждает Videodrome, Конвекс предлагает ему посмотреть новую коллекцию — «Медичи». После всей истории с насилием, контролем сознания и перепрошивкой тела он говорит языком каталога нового продукта. Уничтожение одной формы не прекращает производство образов, компания уже подготовила следующую линейку. Название «Медичи» связывает новейшую технологическую машину с историей покровительства искусству, власти и культурного производства. Медиа продолжает древнюю работу по формированию человека посредством образов, но теперь делает это индустриально и с помощью электронной технологии. В этой последовательности — искусство, изображение, массовое медиа, технология, продукт, новая форма человека — проступает структура позднего капитализма.
Фильм крайне актуален и задает важные вопросы для нашего трудного времени, так что, идеальный образец для томного вечера в Жуткий месяц под кино, вино и домино.
Оценка - 10/10.
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Автор - Георгий Иванов
#Кино|#Хоррор|#Кроненберг|#Ужас|#Медиа|#Культура