Предлагаем Вам тизер, который будет ключевым философским ядром нашей работы:
6. Политика воображения: от материального противоречия к горизонту возможного
Политика воображения начинается с простой проблемы: материальное противоречие само по себе не гарантирует возникновения образа будущего. Наличие недостатка, эксплуатации или конфликта не означает автоматически возникновения представления о том, каким образом может быть устроен иной порядок. Человек может испытывать непосредственное недовольство существующим положением и одновременно не располагать ни языком, ни образами, ни коллективной формой, позволяющими представить выход за пределы существующего.
Именно здесь обнаруживается предел объяснения, которое сводит политическую возможность к объективному положению субъекта. Если определённое противоречие существует независимо от того, как его воспринимают участники, это ещё не означает, что оно будет пережито как политическая проблема, тем более — что из него возникнет представление о другой форме общественной жизни. Между существующим противоречием и действием находится пространство представлений: язык, образы, исторические аналогии, представления о будущем и возможных формах совместности.
Это пространство и является предметом политики воображения.
Первый вопрос поэтому состоит не в том, что люди воображают, а в том, почему одни представления о социальном порядке становятся очевидными, естественными и практически доступными, тогда как другие оказываются почти немыслимыми. Здесь особенно важен Антонио Грамши.
Его теория гегемонии не сводит устойчивость общественного порядка к непосредственному принуждению. Для Грамши господство в развитом капиталистическом обществе поддерживается сочетанием силы и согласия: государство опирается на аппарат принуждения и на разветвлённую систему институтов гражданского общества, через которые определённый порядок вещей становится привычным, понятным и практически приемлемым. Школа, пресса, церковь, интеллектуалы, повседневные формы культуры участвуют в производстве той социальной среды, в которой существующий порядок воспринимается как в значительной степени естественный.
Грамшианская категория «здравого смысла» — повседневного, фрагментарного представления о мире, в котором исторически сложившиеся отношения переживаются как самоочевидные, — работает здесь как ключевой инструмент анализа. Гегемония действует уже тогда, когда некоторые способы организации общества становятся настолько привычными, что необходимость их обоснования перестаёт ощущаться. Одного обнаружения материального противоречия недостаточно. Эксплуатация или социальное неравенство могут быть объективно существующими отношениями, однако политическое значение они приобретают лишь внутри определённой картины мира, позволяющей распознать их как проблему и связать с возможностью изменения.
Грамши позволяет уточнить материалистический анализ: между объективным положением и политическим действием находится пространство формирования сознания, языка и коллективной воли. Социальные группы существуют в определённых материальных отношениях, но их способность действовать исторически зависит также от того, способны ли они выработать связное представление о собственном положении и о возможной форме общества, выходящей за пределы существующего порядка. В предлагаемой здесь интерпретации гегемония оказывается также борьбой за то, каким образом общество понимает само себя и какие формы будущего оказываются в пределах практически мыслимого. Грамшианская теория содержит переход от анализа материального противоречия к политике воображения.
У Грамши этот переход не означает автономизации воображения от материальной жизни. Его «философия практики» сохраняет связь между сознанием и материальными отношениями, одновременно отвергая представление о том, что идеи являются лишь пассивным отражением экономической структуры. Новая политическая форма требует изменения отношений собственности, институционального устройства и формирования новой концепции мира, способной стать практической основой коллективного действия. В таком прочтении революционная политика оказывается борьбой не только за власть, но и за способность общества представить себя иначе.
Здесь возникает проблема политики воображения. Если существующий порядок поддерживается в том числе благодаря тому, что его основные категории встроены в повседневное восприятие мира, то политический разрыв должен затрагивать распределение материальных ресурсов и границы мыслимого. Вопрос шире вопроса о том, кто обладает экономической или государственной властью: необходимо спросить, какие представления делают определённый порядок возможным, какие образы будущего способны разрушить его самоочевидность и каким образом воображаемое превращается в коллективную практику.
Однако здесь возникает следующий вопрос. Если господство действует не только через распределение материальных ресурсов, но и через формы восприятия социального мира, то необходимо исследовать не только то, какие идеи общество принимает за естественные, но и то, каким образом сами социальные отношения становятся встроенными в представление человека о себе и других. Иными словами, вопрос о гегемонии постепенно приводит к более глубокому вопросу: может ли воображаемое определять не только образ будущего, но и саму структуру социального субъекта? В этом отношении особенно важен опыт Амбедкара и разработанной им буддийской Наваяны. Кастовая система показывает предельный случай такого устройства: социальная иерархия воспроизводится не только посредством материального распределения и институционального принуждения, но и через представление о естественности, наследуемости и нормативности различий между людьми. Каста существует как социальное отношение, но одновременно требует определённой картины человека, общества и должного порядка. Поэтому разрушение такого порядка предполагает изменение не только институтов, но и тех представлений, посредством которых он становится мыслимым и воспроизводимым. Амбедкар тем самым позволяет расширить проблему, поставленную Грамши. Если Грамши показывает, каким образом существующий порядок становится частью повседневного здравого смысла, то Амбедкар позволяет спросить, что происходит, когда сам этот здравый смысл закрепляет и воспроизводит социальную иерархию. Политическое освобождение в таком случае требует изменения не только распределения власти, но и представления о том, кем является человек и какие отношения между людьми вообще могут считаться естественными. Именно поэтому обращение к Амбедкару важно для политики воображения: воображение здесь выступает не только способностью представить ещё не существующий порядок, но и пространством, в котором может быть поставлена под вопрос сама кажущаяся естественность существующего.
Подать нужно будет до 11 ноября, так что у нас еще много времени.
Пожелайте удачи и свершений!
🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟🌟
Редакция «Южной Луны»
длинный взгляд · политика воображения · собственный язык. #Воображение|#Политика|#Культура|#Социология