Существование — мелкое, полуистерическое, под непрерывным наркозом. Выходов два — или покончить с собой, или разорвать эту лежащую на моих мыслях, на чувствах, на моем сознании душевную пелену. Ни того, ни другого сделать я не в состоянии...
В какое-то мгновение становишься лишь ошмётком, несуразным, глупым и бесформенным, чьё существование выживает тебя из себя. В какое-то из этих мгновений находит иллюзорная жажда смерти, а затем и осознание приходит, что она, — эта жажда смерти, — такая же маленькая и несущественная, как родинки на теле или людские обещания.