В какое-то мгновение становишься лишь ошмётком, несуразным, глупым и бесформенным, чьё существование выживает тебя из себя. В какое-то из этих мгновений находит иллюзорная жажда смерти, а затем и осознание приходит, что она, — эта жажда смерти, — такая же маленькая и несущественная, как родинки на теле или людские обещания.