То, что А. Дугин вчера выдал на ночь глядя, – эталонный образец завуалированной проповеди зоолатрии под видом «фольклорной ностальгии». При этом он, конечно же, прямо не называет себя язычником (хотя мы и без этого убеждены, что он христианин только номинально), но даже эти безосудительные доводы и увлечённая интонация выдают откровенное поклонение твари вместо Творца. У нормального православного читателя такой текст вызовет, мягко скажем, тревогу – потому что здесь под видом «возврата к истокам и народному быту» продвигается культ животных – зоолатрия, остатки которой христианство вытеснило много веков назад. Но самое губительное, что у невоцерковлённого человека при прочтении вероятнее всего создастся лишь обманчивое впечатление исконно русской, древней «безобидной традиции». Вот для них мы и разберём, что же на самом деле несёт в себе такая романтизация дохристианского быта. Тем более давно назрело.
Зоолатрия – одна из древнейших форм религиозности. Это не просто любовь к животным и не этнографический курьёз. Это почитание зверя как существа высшего порядка, наделённого сверхъестественной силой, – куда в том числе входит и утверждение А. Д. о якобы существующем у медведей «своём сигнальном языке». В древней Руси медведь действительно был «не совсем зверем» и человек не просто с ним забавлялся – человек сакрализировал его, верил в родство, боялся обидеть и одновременно искал у него метафизического покровительства. Остатки этих древних заблуждений были вытеснены христианством, но не потому, что «никонианская» церковь боролась с «народными обычаями», – а потому, что Господь возвысил человека над всей тварью. Сотворённый по образу Божию, человек был призван владычествовать над зверями (Быт. 1:26), а не пресмыкаться перед ними. Грех исказил эту иерархию, и человек, потеряв связь с Богом, стал бояться и поклоняться тому, над кем был поставлен (Рим. 1:22-24). Христос же восстановил её – Он усмирял бурю, изгонял бесов и показал, что тварь служит человеку, а не господствует над ним. Другими словами, Христос восстановил иерархию «Бог – человек – природа» и тем самым освободил нас от рабства греху. Вследствие чего человек снова перестал искать покровительства у духов, задабривать «хозяина леса», трепетать перед ним и проч. И когда сегодня мы видим, как под видом «фольклорной ностальгии» нам снова навязывают культ медведя, важно понимать: это не безобидные рассказы о русской старине. Это лукавая попытка заманить нас в то самое, кочующее из эпохи в эпоху ещё с допотопных времён, состояние страха и греха, из которого нас освободил Христос. От сыновства к рабству, от владычества к пресмыканию, от света к тьме.
«Возможно, что-то в отношениях между людьми и медведями пошло не так. Стоит разобраться», – пишет А. Д. Это правда. Что-то действительно пошло не так. Только не в «отношениях между людьми и медведями» – сама такая формулировка в принципе либо возвышает зверя до человека, либо низводит человека до зверя, – а в завете человека с Богом. Мы снова впали в грех и забыли, что человек был поставлен выше всей твари. И из-за этого снова стали бояться и начали пытаться задабривать – «дипломатическими методами», к которым призывает А. Д., – вместо того чтобы владычествовать. Зоологи прямо говорят: медведь должен бояться человека и следов его присутствия; если он перестаёт бояться, он начинает рассматривать человека как потенциальную добычу. Мощным фактором, поддерживавшим этот страх, была зимняя охота на берлоге. Ничто другое не вызывает у медведя такого страха перед человеком. В 2024-м в Минприроды, видимо предчувствуя катастрофу, хотели возобновить зимние охоты на берлоге, но им, как известно, воспрепятствовали. Так что никакого мистическо-сакрального «восстания медведей» здесь нет, а вот отпадание от Христа очевидно.
И кстати, зимняя охота на берлоге – это ещё и исконно русский способ охоты. Но А. Д., как вы уже успели удостовериться, увы, больше увлекают дохристианские «традиции»…
☦️ Они заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки, аминь. (Рим. 1:25)