«СССР надо осмыслить иначе (ни за, ни против., а во имя русского народа). Либо вообще его никак не осмыслять, а двинуться дальше — в русское будущее.»

«Давайте строить Великую Россию, вообще независимо от прошлого. Только в будущее.»

Почему эти тезисы не новы и ложны, но при этом очень соблазнительны для неподготовленного сознания?

Иван Ильин давно разложил по полочкам этот соблазн. После изгнания у многих патриотов интеллектуалов обострилось чувство:

«что за Россию надо бороться, что её надо как-то спасать и творить. Редко кто, мало кто может сказать, что именно надо делать, как бороться, как спасать, как творить.
Здесь часто больше мечты, чем воли, больше тоски, чем ведения и разумения; больше тревоги, чем дела. Заряд чувства налицо, но опыта, умения, уверенности, волевого разряда не хватает.
Отсюда некоторый бесплодный застой, обилие «настроения» и, как всегда в таких случаях, симптомы брожения и разложения.
Многие чувствуют, что необходимо бороться, спасать и творить — и внешними поступками (политическая и военная активность), и ещё каким-то внутренним деланием. Но каким?
В чём оно состоит? Надо как будто что-то «доказывать», куда-то «тянуть», чему-то «предаваться», что-то внутри себя «культивировать», что-то «восхвалять» и что-то «осуждать»... Но что? Но куда? Но к чему? Проснувшийся патриотический инстинкт, оглушённый и подавленный великим крушением, очнувшийся в условиях зарубежного труда и зарубежной оторванности, — беспомощно силится найти духовно-верный исход и, не находя, мятётся и болеет. Это естественно: не так легко вообще даётся инстинкту духовная культура, т. е. духовное прозрение, духовное умение, духовное делание. И, в частности, русская публицистика последних пятидесяти лет, а особенно последних двадцати пяти лет (за немногими столпообразными исключениями), вела русскую интеллигенцию в сущее болото — в царство мниморелигиозного выверта и противогосударственной химеры... И потому современная беспомощность, смятение и боление — более чем естественны: неизбежны...

И, как всегда, в такие периоды всплывают на поверхность прежде всего и легче всего — публицистические знахари, они же демагоги; всплывают для того, чтобы подсказать прозревающему, но ещё не прозревшему инстинкту самую легкую, самую дешевую, самую плоскую формулу; чтобы толкнуть его по линии наименьшего сопротивления; чтобы указать ему такой исход, который тешил бы его самодовольство, закрывал бы от него наличные язвы и предстоящие трудности и опасности, разжигал бы в нём слепую страсть и нелепые пристрастия и проваливал бы всё дело его прозрения и воспитания в новую яму, в новое, нередко обратное заблуждение и блуждание...

В наши дни именно таково дело «евразийских» знахарей и демагогов.»

Этой «язвой» по сути и является нерешенный русский вопрос, он же осуждение октябрьского переворота, русофобской национальной политики и проч. И эту язву «евразийцы» в лице в т.ч. Трубецкого не предлагали вылечить, а только подлечить, или даже внушить что это не болезнь вовсе, находя мнимые оправдания советскому строю, при этом как правильно подмечал Ильин - Трубецкой не смотрел в глаза сатане, а спешно эвакуировался в тыл Белой армии, а потом за границу при приближении большевиков. Кто нашептал Трубецкому эту утопию, неизвестно, может желание вернуться на родную землю, или. наоборот, подозрительная высокая, данная ему в 1922 году от (проигравшей?!) Австрии, должность профессора славянской филологии в Венском университете, находясь в котором он это всё через силу насочинял. Совершенно очевидно от кого соблазнились иллюзорной идеей «наименьшего сопротивления» их сегодняшние последователи, перекладывающие с больной головы на здоровую, называя русскую элиту РИ - ельциновской. Кстати, протоиерей Георгий Флоровский, стоявший у истоков евразийства и в дальнейшем отколовшийся и критикующий его за империализм, что ещё больший абсурд, одновременно утверждал что раннее христианство = социализм. Из чего можно сделать вывод, что «прекрасное русское в ссср» это как раз вот это.

Подводя итоги: всё это и есть ярчайший постмодерн, в самых худших его проявлениях.
#вехи