Лютый мертвец лишён возможности проронить хоть слово, но реакция на этот вопрос последовала незамедлительно. Он смиренно перевел взгляд с Не Хуайсана на площадь, где кружились пестрые юбки, молчаливо поддерживая заданный тон разговора.
Зато Эрлан, дожевав засахаренный фрукт, с готовностью и гордостью юного знатока ответил за всех:
— А гэгэ Сун просто держит даосский обет молчания! — бойко выпалил мальчишка, подняв указательный палец вверх. — Даочжан Синчэнь мне сам рассказал! Гэгэ вообще-вообще нельзя ни слова ронять, пока обет действует, а то волшебная сила пропадет, представляете?
Эрлан с уважением поглядел на фигуру Сун Ланя, после чего снова потянулся к сладостям.
Цзычэнь лишь тихо и едва заметно выдохнул.
«Обет молчания...» Изворотливость Синчэня в оправданиях всё ещё не переставала его удивлять.
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Тем временем чашки с жасминовым чаем опустели, а сладости на тарелке Эрлана подошли к концу. Наблюдать за танцами из окна было приятно, но шум ярмарки снизу всё так же заманчиво манил. Цзычэнь взял руку Сяо и вывел на ладони новый иероглиф:
散步.
«Прогулка.»
⋟──────────────────⋞