Но даже на этом этапе лютеранское понимание богослужения все еще может быть сведено на нет поверхностным доктринерским схематизмом, который мыслит абстрактными категориями «средств благодати» или «Слова и Таинств» вместо того чтобы мыслить конкретно о Крещении, проповеди, отпущении грехов и Евхаристии. Идея о том, что все Таинства должны быть одинаковыми, — кальвинистское учение. Эта мысль излагается, например, в «Нейштадтском предостережении» (Admonitio Neostadiensis) в контексте попытки опровергнуть исповедание Реального присутствия в Евхаристии авторами Формулы Согласия.

Отвечая на этот выпад кальвинистов, лютеране Хемниц, Зельнеккер и Кирхнер с едва ли не утомительным упорством отмечают в своей «Апологии, или защите христианской Книги Согласия» (см. особенно главу V), что уникальность природы каждого Таинства следует устанавливать не посредством апелляции к теоретическим обобщениям, но посредством внимательного отношения к конкретным библейским текстам, и в особенности к соответствующим Словам установления.

Если бы средства благодати были механически взаимозаменяемы, а не органически упорядочены, имело бы смысл говорить: «Сегодня у нас Крещение, следовательно, Причастие не нужно». Но подобный аргумент совершенно несостоятелен. Столь же невозможным должно быть и утверждение: «Покуда у нас есть регулярная проповедь, и время от времени Вечеря Господня совершается, средства благодати действуют, а все остальное — адиафора».

Необходимо осознать, что в лютеранских исповеданиях, равно как и в Новом Завете, Евхаристия — не случайное дополнение и не экстраординарная добавка для особо благочестивых случаев, а регулярный, центральный и неотъемлемый (существенный) элемент христианского богослужения. Проповедь и Таинство соединены друг с другом не кое-как, хаотично или в силу статистического совпадения, а как взаимодополняющие элементы в рамках единого целого.

— Kurt E. Marquart. Liturgical commonplaces