Независимо от того, насколько христиане осознают и признают этот факт, все люди используют принципы толкования, потому что Священное Писание (читаемое без каких-либо ориентиров) слишком легко опьяняет человека. Дух энтузиазма, присущий всем верующим, может вырвать любой отрывок из библейского контекста и поместить его в рамки неминуемых (хотя, возможно, и неосознанных) культурных предрассудков человека. Отчасти для того, чтобы обуздать эту склонность, лютеранские исповедники XVI века выбрали в качестве вторичных авторитетов три древних символа веры и семь аналогичных документов своего времени. Они назвали их вероисповеданиями — заявлениями, вытекающими из их опыта применения Слова Божьего к жизни в культурном контексте, сложившемся после Аугсбургского сейма.

Возможно, некоторые христиане обманывают себя, думая, что они обходятся без каких-либо вторичных авторитетов, письменных или неписаных, но это не так. У средневековой церкви были свои папы и соборы, а у независимой библейской церкви, основанной только вчера, есть некие принципы — возможно, не упорядоченные и не сформулированные, — которые и сегодня, как и в прошлом, имеют своей целью разрешение споров, в которых стороны цитируют друг против друга библейские отрывки. У всех христиан есть апелляционная инстанция, к которой они обращаются, когда сталкиваются с противоречивыми толкованиями одного и того же библейского отрывка, даже если отдельные верующие не могут заранее определить, к какому вторичному авторитету они обратятся, когда возникнет такая необходимость. Таким образом, когда лютеране обязались следовать своим символам и исповеданиям веры, они всего лишь четко обозначили, куда будут обращаться за такого рода арбитражем, толкованием и руководством в богословских задачах, стоящих перед церковью. Они открыто провозгласили, каким образом авторитет богодухновенного Писания распространяется на жизнь церкви.

Некоторые лютеране не понимают, что значит быть конфессиональными верующими. Например, это не значит просто отождествлять себя с определенной исторической традицией на словах, игнорируя ее в повседневной практике церкви. Это не значит рассматривать лютеранские вероисповедные документы как самоцель. Лютеране слишком часто впадают в конфессионализм такого рода, когда они цепляются за вероисповедные документы как то, что дает им самосознание, безопасность и смысл существования, но не исповедуют их содержание, благовествуя о своем Господе и Его прощающей любви. Окопное мышление, которое ставит действенность Евангелия Божьего в зависимость от церкви и ее действий в защиту вероисповедных документов, не отражает дух Аугсбургского исповедания. Дух Аугсбурга лучше всего отражается в пении гимнов об освобождающей силе Евангелия Иисуса Христа. Его Евангелие освобождает христиан, так что они могут петь даже в мире, который упорно насаждает окопное мышление и тем самым способствует тому, чтобы народ Божий потерпел поражение.

— Robert Kolb. Confessing the Faith: Reformers Define the Church, 1530-1580