Чёрный кабинет и тень «Магдебурга»: у истоков русской радиоразведки (1/3)

В продолжение постов о сигнальных книгах с «Магдебурга» стоит также отдельно упомянуть о человеке, который, собственно, германский код и взломал.

Это Эрнст Карлович Феттерлейн — один из лучших криптоаналитиков своей эпохи и при этом или, вернее, вследствие этого, личность довольно загадочная.

Феттерлейн родился в 1873 году в Санкт-Петербурге в семье Карла Федоровича Феттерлейна, преподавателя немецкого языка, и Ольги Феттерлейн, урожденной Майер. Этнический немец – его дед в начале XIX века принял российское подданство. С 1882 года учился в гимназии, а затем на восточном факультете Императорского Санкт-Петербургского университета, в 1895 году окончил курс арабского отделения, владел множеством языков. С 25 ноября 1896 года служил в Министерстве иностранных дел. К моменту начала Великой войны, имея чин статского советника в возрасте 41 года, был ведущим криптоаналитиком Цифирного комитета МИД — шифровальной службы Министерства. Среди многих его заслуг в то время выделяются дешифрование британской дипломатической почты и успехи в работе на персидском и французском направлениях. «В высшей степени полезный сотрудник» - так характеризовал Э. П. Феттерлейна его непосредственный начальник В. В. Сабанин.

Трофеи с крейсера «Магдебург» представляли собой бесценный материал, но «заговорить» он мог только в руках специально подготовленных людей, профессионалов, которых в то время на Флоте ещё не было. Но они были там, куда десятилетиями стекалась конфиденциальная переписка со всех уголков мира, корреспонденция, для чужих глаз не предназначенная, — в МИДе. В кратчайшие сроки командование Балтийского флота сформировало группу, состоящую из офицеров - радиоразведчиков и чиновников дипломатического ведомства, отобранных лично Эрнстом Феттерлейном (точнее, теперь уже «Поповым») — «Чёрный кабинет». Общее руководство дешифровальным бюро осуществлялось старшим лейтенантом И. Ренгартеном и капитаном I ранга А. Непениным. Каждый из этих людей достоин отдельного рассказа, однако, здесь следует подчеркнуть следующее: Ренгартен являлся признанным на флоте авторитетом в вопросах радио, одинаково хорошо разбиравшимся, как в технических, так и тактических аспектах применения средств радиосвязи на флоте. Что же касается А. И. Непенина, то последний, обладая прекрасными организаторскими способностями, умением подобрать нужных людей и нацелить их на выполнение новых задач, сам не имел никакой специальной подготовки в вопросах радио. Более того, документы свидетельствуют, что между Непениным и Ренгартеном существовало устное соглашение, по которому за последним закреплялось руководство вопросами применения средств радиосвязи на флоте, включая и те, за которые отвечала Служба связи.

В течение нескольких недель «Чёрный кабинет» изучил сотни перехваченных радиограмм (была организована круглосуточная вахта радиотелеграфистов в эфире и отдан приказ записывать все германские радиограммы). Весь этот массив информации анализировался на наличие закономерностей и сопоставлялся с имеющейся сигнальной книгой. Наконец настал день, когда «Попов» пришел в комнату дежурного и по прямой линии доложил Непенину о выполнении поставленной задачи. Всего за месяц русскими дешифровщиками был взломан немецкий секретный код и раскрыт алгоритм его смены.

После успеха группы Феттерлейна, поток информации значительно увеличился, что привело к необходимости как-то его структурировать и регламентировать. Понадобилось принятие целого ряда документов, регулирующих деятельность радиоразведывательных подразделений: «Инструкция радиостанции особого назначения», «Наставление для телеграфистов радиостанции особого назначения», «Инструкции радиопеленгаторам» и др. (автором большинства этих документов был И.И. Ренгартен). В этот же период сложилась весьма эффективная система информационной работы, была отработана структура разведывательных сводок, определены наиболее целесообразные формы и порядок доведения разведывательной информации до потребителей.