Одним глазом он был в бабку по матери, которая прежде всего была гречанкой, а вторым – в отца, поэтому молодой он видел мир косыми глазами.

Он шептал: «Бог – это Тот, Который Есть, а я тот, которого нет».

Он носил в себе с самого детства хорошо запрятанную большую тайну. Он будто чувствовал, что что-то с ним как с существом, принадлежащим к человеческому роду.

Он и не помнил, когда именно проклюнулось это скрытое томление по перемене. Словно он лежал, соединив кончики среднего и большого пальцев, и в тот момент, когда на него навалился сон, уронил руку с кровати и пальцы разъединились.

И тогда он встрепенулся, будто выпустив что-то из рук. На самом деле он выпустил из рук себя. Тут появилось желание. Страшное, неумолимое, тяжелое настолько, что под его грузом он начал хромать на правую ногу...