Заметки о повторении – 17
#повторение
#метафоры

«Совершив плаванье вокруг существования (Naar man har omseilet Tilværelsen), вы узнаете, есть ли у вас мужество понять, что жизнь – повторение, и желание радоваться этому».

Я думаю, не было ещё на свете переводчика Киркегора, который не проплыл бы вокруг этого предложения десяток кругов прежде чем, признать, что ничего лучше, чем оставить эту метафору как есть, ему не придумать.

Дело в том, что такие «корабельные» метафоры у Киркегора не редкость. К примеру, он сравнивает душу с «лотом, достигающим морского дна», или говорит, что измерял «подобно моряку, скорость меланхолии» молодого человека. Но несколько метафор из этой группы особенно примечательны, поскольку они указывают на самый корень проблемы повторения.

Одну из них я уже привела: это глагол omseile – плыть вокруг, оплывать. А есть также ещё один глагол – strande – садиться на мель, терпеть крушение; и составное существительное Opdagelses-Reise – экспедиция (досл. «путешествие открытий»).

Интересны они тем, что являются метафорическим описанием того самого имманентного движения, которым повторение не является, и которому противопоставлено движение трансцендентное. Впервые на это содержится намёк во второй части книги, когда Константин Констанций, уже разочаровавшийся в идее повторения, говорит:

«Я отказался от своей теории и плыву по течению (driver). Повторение и для меня оказалось слишком трансцендентным. Я могу совершить плаванье вокруг самого себя (omseile mig selv), но я не могу подняться над самим собой (komme ud over mig selv), такой архимедовой точки мне не найти».

К. К. не смог обрести повторения именно потому, что совершил лишь имманентное движение. Его путешествие в Берлин, которое он сам иронически назвал экспедицией (Opdagelses-Reise), и не могло увенчаться успехом, потому что было лишь «горизонтальным» путешествием, тогда как повторение обретает лишь тот, кто совершил путешествие «вертикальное» – то есть поднялся над самим собой, вышел за собственные пределы.

Такое противопоставление горизонтального и вертикального путешествия содержится в «Божественной комедии», где Улисс, плававший по поверхности земли и изучавший её в её имманентности, выступает как антипод Данте и его восхождения. «Божественную комедию» вообще можно воспринимать как метафору того же самого трансцендентного религиозного движения, о котором говорит Киркегор.

Безрезультатность имманентного движения отражает и вторая метафора из этого списка, а именно – strande:

«Повторение – интерес метафизики; причем такой интерес, на котором она и терпит крушение (strander); повторение – это разрешение, присутствующее во всяком этическом воззрении, повторение – conditio sine qua non* любой догматической проблемы».

Это тот же самый фрагмент, с которым я так долго разбиралась в связи с загадочным словом Løsnet. Теперь, когда его значение мне гораздо понятней, начинает проясняться и весь фрагмент целиком.

Метафизика «терпит крушение» – или садится на мель, застревает – на понятии повторения, потому что, опять же, совершает лишь имманентное, горизонтальное движение. То же самое касается этики – и поэтому повторение становится «разрешением» от неё. Если, желая обрести (или хотя бы понять) повторение, плыть только прямо, то натыкаешься на рифы. Ни этика, ни метафизика до повторения «не доплывут». Чтобы приблизиться к повторению, нужно выйти за пределы как этики, так и метафизики. Куда? В сферу религиозного.

–
* то, без чего невозможно; необходимое, обязательное условие (лат.).