Всё это было очень смешно, но отражало не очень приятную действительность: большинство исследований по социальному праймингу делались именно так. Ключевое здесь, кстати, количество испытуемых: действительно, во многих классических экспериментах с использованием прайминга размеры выборок были по 30-50 человек, а как вы знаете из нашего знакомства с основами статистики, с таким количеством испытуемых из данных можно выжать примерно что угодно. Этому даже была посвящена совершенно настоящая научная статья про совершенно ненастоящий эффект, где прайминг музыкой влиял на реальный возраст (!) испытуемых (Simmons et al., 2011). В ней автор показал, как на небольшой выборке испытуемых при правильных манипуляциях с данными можно "найти" даже невозможный эффект.

Ну а еще самые громкие исследования прайминга — например, про скорость ходьбы и про выбор гигиенических товаров — не поленились воспроизвести (по-научному — реплицировать). И, как вы можете догадаться, один за другим результаты не подтвердились (Doyen et al., 2012, Earp et al., 2014, etc.). В начале второго десятилетия нашего века всё это привело к так называемому кризису репликации в психологии, когда стало казаться, что вообще ни одно из классических психологических открытий не было "настоящим", т.к. они из раза в раз отказывались воспроизводиться. И хотя неудачные репликации коснулись самых разных результатов, многие считают, что именно прайминг вызвал этот кризис, став первой — и любимой — мишенью репликаторов (Cesario, 2014). Кстати, не только из-за маленьких выборок, но и из-за отсутствия внятного теоретического обоснования для эффекта. Если даже прайминг и работает, то как именно он работает? — спросили умные люди. И поскольку ответа не нашлось, то самые ярые скептики не постеснялись окрестить эффекты прайминга вуду-магией (Fiedler, 2011).

Но, как водится в науке, маятник качнулся и в обратную сторону. Сегодня к праймингу снова относятся вполне уважительно. Почему — скоро расскажем.