Вечером вспомнились три первых альбома группы They Might Be Giants. Переслушал их с огромным удовольствием. Очень люблю.

They Might Be Giants — очень американская история. Их трудно до конца понять без знания английского и основ понимания американской культуры второй половины двадцатого века. Но до конца понимать не обязательно. В их аляповатой и гиперактивной музыке всегда было человеческое начало.

Изначально They Might Be Giants — это дуэт аккордеониста Джона Линнелла и гитариста Джона Флэнсбурга. Первые три альбома они записали вдвоём, навалив ещё синтезаторов и драм-машин. Оба сочиняли песни, оба пели неприятными голосами книжных червей с американского севера-востока. У Линнелла песни выходили, наверное, более щепетильными, у Флэнсбурга — больше в сторону жестокости и цинизма.

Что первый, что второй поднимали подчас довольно жизненные темы — алкоголизм, безработицу, страх перед отношениями, социальную изоляцию, да много что ещё, — но приправляли их таким уровнем абсурда и сюрреализма, что до сути сходу в музыке добраться трудно. Она — музыка — ещё часто звучала, будто люди взяли пятиминутную песню Фрэнка Заппы, вынули из неё все соляки, добавили хуков и сжали до двух минут. Эффект такой, будто вам колят адреналин в глазное яблоко. Гиперпоп.

Слушается это дико, особенно на отдалении в сорок лет с момента выхода. А порой — настолько трогательно и, несмотря на сложное устройство, парадоксально просто, что сердце разрывается. В мелкие осколки разбивается душа от вроде бы глупеньких песенок типа «She's an Angel», «Birdhouse In Your Soul», «Ana Ng», «Don't Let's Start» (мои любимые строчки: «Никто из нас не добивается того, что хочет, и это прекрасно / И все умирают запутанными и грустными, и это прекрасно»). Ещё и клипы шикарные.

Это же бесконечная проекция чувств в абсурд. Неумение проживать вещи, какими они есть. Вредная, но часто пленительная и сладкая вещь.

Дальше They Might Be Giants выросли в настоящую группу, сильно подтянулись как профессионалы и в плане эмоционального интеллекта. Как следствие, их очарование постепенно улетучилось (хотя и потом были песни навзничь и навзрыд). Но первые три пластинки — шедевры вредной случайной мудрости.