Channel Public Channel
✧･ ✧･ﾟ: *✧･ﾟ:SOB AND NIGHTBIRD|| 𝓐𝓡𝓒𝓗𝓘𝓥𝓔 *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧
@sob_02
архив Бичкиллеров и Ремуса
- Subscribers
- 2
- Photos
- 404
- Videos
- 7
- Links
- 181
Showing posts older than #423 · Back to latest
Older Posts 8 shown
Forwarded from ||♱♱𝕭𝖆𝖗𝖙𝖞 𝕮𝖗𝖔𝖚𝖈𝖍 𝕵𝖗 ♱♱ ||𝕭𝕶𝕵
Forwarded from ||♱♱𝕭𝖆𝖗𝖙𝖞 𝕮𝖗𝖔𝖚𝖈𝖍 𝕵𝖗 ♱♱ ||𝕭𝕶𝕵
🪷Barty Crouch JR & Vivienne Bayle🪷
👟#𝐫𝐨𝐥𝐞𝐩𝐨𝐬𝐭
Знакомство Барти с Вивьен Бейль было одной из многих спонтанных, но очень замечательных идей, принятых за его прожитую жизнь. Сам Крауч обучался на юридическом факультете — мир сухих параграфов, прецедентов и бесконечных дебатов, где каждое слово имело вес, а каждая запятая могла изменить исход дела.
Вивьен же была полной противоположностью миру суровых законов, выбрав для себя творчество и желание совершенствовать мир моды. Она жила в окружении эскизов, тканей, манекенов и бесконечных мудбордов, которые заполоняли собой каждый свободный сантиметр её маленькой комнатки в общежитии.
Там, где Барти видел хаос, она видела красоту. Там, где он опирался на логику, она доверяла интуиции. И, возможно, именно эта их совершенная непохожесть и стала тем клеем, который скрепил их странную, неожиданную, но удивительно прочную дружбу.
Познакомились они на вечеринке, где Крауч, изрядно выпив, уже мало контролировал себя — что вообще-то было для него редкостью, ведь он всегда предпочитал держать разум ясным.К тому моменту, когда он добрался до четвёртого или пятого? он сбился со счёта стакана, ему уже было решительно всё равно, с кем вести философские беседы. И такая яркая девушка — с идеально уложенными светлыми волосами, в платье, которое сидело на ней так, будто было сшито лично под неё попалась ему под руку весьма кстати.
О чём именно они говорили в тот вечер, Барти помнил смутно. Их диалог был абсурдным, сумбурным и совершенно нелогичным, но почему-то — удивительно увлекательным. Вивьен смеялась над его пьяной серьёзностью, а он, даже в своём состоянии, отметил про себя, что она чертовски умна и не боится спорить с ним — что случалось редко, ведь обычно люди предпочитали либо соглашаться, либо просто отходить в сторону.
С тех пор они были практически неразлучны. Вивьен ворвалась в размеренную, расписанную по минутам жизнь Барти, как ураган. Она стала первой, кому он мог позвонить в три часа ночи, когда тревога сжимала горло и не давала дышать. Первой, кто читала его курсовые и честно говорила: ,,Крауч, это скучно, перепиши,,.Первой, кто без стука врывалась в его квартиру с коробкой пиццы и заявлением:,,Ты опять забыл поесть, я знаю, не спорь,,.
Она первой узнала о его необычных отношениях с Сириусом — мужчиной, который был на шесть лет старше и даже это никогда ее не смущало.
Когда Барти впервые заикнулся о том, что встречается с кем-то «чуть старше», Вивьен лишь приподняла идеально очерченную бровь и, не отрываясь от эскиза, бросила: ,,Чуть старше — это на сколько? На год? На два?,,Услышав ответ, она на мгновение замерла, отложила карандаш, подняла на него глаза — и вдруг широко, почти торжествующе улыбнулась.
— Я горжусь тобой. Наконец-то ты сделал что-то безумное!
Барти ожидал чего угодно: осуждения, тревоги, нравоучений. Но только не этого. Он так растерялся, что даже забыл съязвить в ответ.
Вивьен же, со свойственной ей прямотой, тут же добавила:
— Если он тебя обидит — я лично превращу его любимую кожаную куртку в лоскуты и сделаю из них авангардное платье. Ты знаешь, я умею. А если сделает тебя счастливым — так тому и быть.
С тех пор она стала их с Сириусом негласным летописцем, советчицей и — когда требовалось — третейским судьёй. Она подкалывала Блэка с той же лёгкостью, с какой подкалывала Барти, и ни капли его не боялась, чем заслужила уважение даже такого непростого человека, как Сириус. А когда в их квартире случались редкие, но меткие ссоры, Вивьен заявлялась с бутылкой вина и двумя круассанами, усаживала обоих за стол и говорила: ,,Так, мальчики, выясняем отношения цивилизованно. Я вас обоих люблю, но жить с вашими драмами не собираюсь. Миритесь,,
И они мирились. Потому что спорить с такой казалось бы хрупкой девушкой было себе дороже.
👟#𝐫𝐨𝐥𝐞𝐩𝐨𝐬𝐭
Знакомство Барти с Вивьен Бейль было одной из многих спонтанных, но очень замечательных идей, принятых за его прожитую жизнь. Сам Крауч обучался на юридическом факультете — мир сухих параграфов, прецедентов и бесконечных дебатов, где каждое слово имело вес, а каждая запятая могла изменить исход дела.
Вивьен же была полной противоположностью миру суровых законов, выбрав для себя творчество и желание совершенствовать мир моды. Она жила в окружении эскизов, тканей, манекенов и бесконечных мудбордов, которые заполоняли собой каждый свободный сантиметр её маленькой комнатки в общежитии.
Там, где Барти видел хаос, она видела красоту. Там, где он опирался на логику, она доверяла интуиции. И, возможно, именно эта их совершенная непохожесть и стала тем клеем, который скрепил их странную, неожиданную, но удивительно прочную дружбу.
Познакомились они на вечеринке, где Крауч, изрядно выпив, уже мало контролировал себя — что вообще-то было для него редкостью, ведь он всегда предпочитал держать разум ясным.К тому моменту, когда он добрался до четвёртого или пятого? он сбился со счёта стакана, ему уже было решительно всё равно, с кем вести философские беседы. И такая яркая девушка — с идеально уложенными светлыми волосами, в платье, которое сидело на ней так, будто было сшито лично под неё попалась ему под руку весьма кстати.
О чём именно они говорили в тот вечер, Барти помнил смутно. Их диалог был абсурдным, сумбурным и совершенно нелогичным, но почему-то — удивительно увлекательным. Вивьен смеялась над его пьяной серьёзностью, а он, даже в своём состоянии, отметил про себя, что она чертовски умна и не боится спорить с ним — что случалось редко, ведь обычно люди предпочитали либо соглашаться, либо просто отходить в сторону.
С тех пор они были практически неразлучны. Вивьен ворвалась в размеренную, расписанную по минутам жизнь Барти, как ураган. Она стала первой, кому он мог позвонить в три часа ночи, когда тревога сжимала горло и не давала дышать. Первой, кто читала его курсовые и честно говорила: ,,Крауч, это скучно, перепиши,,.Первой, кто без стука врывалась в его квартиру с коробкой пиццы и заявлением:,,Ты опять забыл поесть, я знаю, не спорь,,.
Она первой узнала о его необычных отношениях с Сириусом — мужчиной, который был на шесть лет старше и даже это никогда ее не смущало.
Когда Барти впервые заикнулся о том, что встречается с кем-то «чуть старше», Вивьен лишь приподняла идеально очерченную бровь и, не отрываясь от эскиза, бросила: ,,Чуть старше — это на сколько? На год? На два?,,Услышав ответ, она на мгновение замерла, отложила карандаш, подняла на него глаза — и вдруг широко, почти торжествующе улыбнулась.
— Я горжусь тобой. Наконец-то ты сделал что-то безумное!
Барти ожидал чего угодно: осуждения, тревоги, нравоучений. Но только не этого. Он так растерялся, что даже забыл съязвить в ответ.
Вивьен же, со свойственной ей прямотой, тут же добавила:
— Если он тебя обидит — я лично превращу его любимую кожаную куртку в лоскуты и сделаю из них авангардное платье. Ты знаешь, я умею. А если сделает тебя счастливым — так тому и быть.
С тех пор она стала их с Сириусом негласным летописцем, советчицей и — когда требовалось — третейским судьёй. Она подкалывала Блэка с той же лёгкостью, с какой подкалывала Барти, и ни капли его не боялась, чем заслужила уважение даже такого непростого человека, как Сириус. А когда в их квартире случались редкие, но меткие ссоры, Вивьен заявлялась с бутылкой вина и двумя круассанами, усаживала обоих за стол и говорила: ,,Так, мальчики, выясняем отношения цивилизованно. Я вас обоих люблю, но жить с вашими драмами не собираюсь. Миритесь,,
И они мирились. Потому что спорить с такой казалось бы хрупкой девушкой было себе дороже.
Forwarded from ||♱♱𝕭𝖆𝖗𝖙𝖞 𝕮𝖗𝖔𝖚𝖈𝖍 𝕵𝖗 ♱♱ ||𝕭𝕶𝕵
Поцелуй вышел совсем не нежным: Барти кусался, тянул губы Сириуса на себя с какой-то отчаянной, почти голодной требовательностью, и Блэк отвечал ему тем же — жёстко, глубоко, сразу проталкивая язык в податливый рот.
— Собираюсь, — выдохнул Сириус куда-то в изгиб его шеи, и голос его был низким, хриплым, полным обещания. — Сам напросился. Он рванул футболку Барти вверх, даже не потрудившись снять её полностью,лишь оголяя бледную грудь, и тут же припал губами к выступающей ключице, проходясь по ней языком, а после — зубами, до лёгкого, едва ощутимого укуса.
Барти всхлипнул, запрокидывая голову, и сам потянулся к поясу его спортивных штанов — нетерпеливо, почти грубо, оттягивая резинку и просовывая ладонь внутрь. Пальцы сомкнулись на горячей, уже налитой кровью плоти, и Сириус рыкнул ему в плечо что-то неразборчивое — то ли ругательство, то ли поощрение.
— Какой ты у меня нетерпеливый, — прошептал Барти, огладив член от основания до головки и чуть сжимая пальцы, отчего Блэк шумно выдохнул и толкнулся бёдрами навстречу. — Маска маньяка тебе, кажется, пошла на пользу. Или это всё свечи?
— Заткнись, Крауч, — выдохнул Сириус, но в его голосе не было ни капли настоящей злости — только возбуждение, густое, как патока.
Он стянул с Барти джинсы — резко, одним движением, едва не оторвав пуговицу, — и перевернул его на живот, впечатывая в ковёр. Барти охнул, но возражать не стал: лишь прогнулся в пояснице, подставляясь, разводя колени в стороны с той откровенной, бесстыдной готовностью, от которой у Сириуса окончательно снесло крышу. Ладонь легла на поясницу, прижимая сильнее, а вторая скользнула между ягодиц — пальцы надавили, проталкиваясь внутрь без предупреждения, лишь смоченные слюной. Барти вскрикнул — громко, сдавленно, — и тут же закусил губу, ловя ртом воздух.
— Тише, — выдохнул Сириус, добавляя второй палец и двигая ими резко, размашисто, не давая времени привыкнуть. — Ты же сам хотел, чтобы тебя держали в страхе. Вот я и держу.
— Да... да, черт, продолжай, — простонал Барти, упираясь лбом в ворс ковра и чувствуя, как по телу волнами расходится жар. Мысли спутались, осталось только ощущение — острое, влажное, заполняющее изнутри.
Сириус не заставил просить дважды. Он убрал пальцы, и Барти услышал за спиной шорох — кажется, тот наконец избавился от штанов, — а затем почувствовал, как головка прижимается к растянутому входу. Блэк вошёл медленно, но до самого конца, одним долгим, тягучим движением, и Барти застонал в голос, цепляясь за ковёр пальцами. Боль смешивалась с удовольствием в какую-то невыносимую, пьянящую смесь.
— Скажи, если слишком, — хрипло бросил Сириус, замирая на мгновение и давая ему привыкнуть.
— Нет... двигайся... я не стеклянный, — выдохнул Барти и сам толкнулся бёдрами назад, насаживаясь глубже.
И Сириус сорвался. Он вбивался в него резко, сильно, без оглядки на нежность — ровно так, как Барти и хотел. Каждый толчок вырывал из горла юноши короткие, сдавленные стоны, пальцы его комкали ворс ковра, а спина выгибалась всё сильнее. Блэк наклонился, прикусил зубами мочку его уха, прошептал что-то грязное, пошлое — от этих слов у Барти по позвоночнику пробежала судорога.
— Ещё... пожалуйста, ещё... — залепетал он, уже не контролируя себя, и Сириус, рыкнув, ускорился, вколачиваясь в него с такой силой, что тело Барти проезжало по ковру вперёд.Разрядка настигла его первой — неожиданно, ослепительно, срывая с губ хриплый вскрик. Он излился на ковёр, содрогаясь всем телом, и Сириус, сделав ещё несколько глубоких, рваных толчков, кончил следом, уткнувшись лицом в его затылок и сжимая бёдра до синяков.
Несколько секунд стояла тишина. Только их тяжёлое, прерывистое дыхание, потрескивание свечей и шорох бумажных мышей под потолком.
— Блять, — резюмировал Барти, даже не пытаясь подняться. Голос его дрожал, но звучал до неприличия довольно. — Кажется, мы только что испортили ковёр.
Сириус, всё ещё тяжело дыша, коротко рассмеялся и, не выходя из него, лениво поцеловал между лопаток.
— Куплю новый. А этот оставим. Как сувенир.
— Собираюсь, — выдохнул Сириус куда-то в изгиб его шеи, и голос его был низким, хриплым, полным обещания. — Сам напросился. Он рванул футболку Барти вверх, даже не потрудившись снять её полностью,лишь оголяя бледную грудь, и тут же припал губами к выступающей ключице, проходясь по ней языком, а после — зубами, до лёгкого, едва ощутимого укуса.
Барти всхлипнул, запрокидывая голову, и сам потянулся к поясу его спортивных штанов — нетерпеливо, почти грубо, оттягивая резинку и просовывая ладонь внутрь. Пальцы сомкнулись на горячей, уже налитой кровью плоти, и Сириус рыкнул ему в плечо что-то неразборчивое — то ли ругательство, то ли поощрение.
— Какой ты у меня нетерпеливый, — прошептал Барти, огладив член от основания до головки и чуть сжимая пальцы, отчего Блэк шумно выдохнул и толкнулся бёдрами навстречу. — Маска маньяка тебе, кажется, пошла на пользу. Или это всё свечи?
— Заткнись, Крауч, — выдохнул Сириус, но в его голосе не было ни капли настоящей злости — только возбуждение, густое, как патока.
Он стянул с Барти джинсы — резко, одним движением, едва не оторвав пуговицу, — и перевернул его на живот, впечатывая в ковёр. Барти охнул, но возражать не стал: лишь прогнулся в пояснице, подставляясь, разводя колени в стороны с той откровенной, бесстыдной готовностью, от которой у Сириуса окончательно снесло крышу. Ладонь легла на поясницу, прижимая сильнее, а вторая скользнула между ягодиц — пальцы надавили, проталкиваясь внутрь без предупреждения, лишь смоченные слюной. Барти вскрикнул — громко, сдавленно, — и тут же закусил губу, ловя ртом воздух.
— Тише, — выдохнул Сириус, добавляя второй палец и двигая ими резко, размашисто, не давая времени привыкнуть. — Ты же сам хотел, чтобы тебя держали в страхе. Вот я и держу.
— Да... да, черт, продолжай, — простонал Барти, упираясь лбом в ворс ковра и чувствуя, как по телу волнами расходится жар. Мысли спутались, осталось только ощущение — острое, влажное, заполняющее изнутри.
Сириус не заставил просить дважды. Он убрал пальцы, и Барти услышал за спиной шорох — кажется, тот наконец избавился от штанов, — а затем почувствовал, как головка прижимается к растянутому входу. Блэк вошёл медленно, но до самого конца, одним долгим, тягучим движением, и Барти застонал в голос, цепляясь за ковёр пальцами. Боль смешивалась с удовольствием в какую-то невыносимую, пьянящую смесь.
— Скажи, если слишком, — хрипло бросил Сириус, замирая на мгновение и давая ему привыкнуть.
— Нет... двигайся... я не стеклянный, — выдохнул Барти и сам толкнулся бёдрами назад, насаживаясь глубже.
И Сириус сорвался. Он вбивался в него резко, сильно, без оглядки на нежность — ровно так, как Барти и хотел. Каждый толчок вырывал из горла юноши короткие, сдавленные стоны, пальцы его комкали ворс ковра, а спина выгибалась всё сильнее. Блэк наклонился, прикусил зубами мочку его уха, прошептал что-то грязное, пошлое — от этих слов у Барти по позвоночнику пробежала судорога.
— Ещё... пожалуйста, ещё... — залепетал он, уже не контролируя себя, и Сириус, рыкнув, ускорился, вколачиваясь в него с такой силой, что тело Барти проезжало по ковру вперёд.Разрядка настигла его первой — неожиданно, ослепительно, срывая с губ хриплый вскрик. Он излился на ковёр, содрогаясь всем телом, и Сириус, сделав ещё несколько глубоких, рваных толчков, кончил следом, уткнувшись лицом в его затылок и сжимая бёдра до синяков.
Несколько секунд стояла тишина. Только их тяжёлое, прерывистое дыхание, потрескивание свечей и шорох бумажных мышей под потолком.
— Блять, — резюмировал Барти, даже не пытаясь подняться. Голос его дрожал, но звучал до неприличия довольно. — Кажется, мы только что испортили ковёр.
Сириус, всё ещё тяжело дыша, коротко рассмеялся и, не выходя из него, лениво поцеловал между лопаток.
— Куплю новый. А этот оставим. Как сувенир.
Forwarded from ||♱♱𝕭𝖆𝖗𝖙𝖞 𝕮𝖗𝖔𝖚𝖈𝖍 𝕵𝖗 ♱♱ ||𝕭𝕶𝕵
🌟#𝐥𝐨𝐯𝐞
For :my lovely husband🤩
TW:расписная в подробностях постельная сцена
Эта идея пришла Барти спонтанно — так же, как и все остальные его идеи, которые впоследствии влекли за собой неожиданные вещи: то спонтанную поездку за город посреди ночи, то перестановку в квартире, закончившуюся разбитой вазой и примирением на диване, то вот теперь — Хеллоуин. Настоящий, с костюмами, с жутковатой атмосферой, с дурацкими украшениями и обязательным просмотром какого-нибудь старого ужастика. Близился конец октября, и юноша, вместе со всё ещё играющим в одном месте детством, решил отпраздновать его как следует — хотя бы с костюмами и в плюс-минус подходящей обстановке. В конце концов, имел он право на немного веселья или нет
Сириус, хоть и был не намного старше, подобную инициативу воспринимал поначалу не слишком охотно. Он морщил нос, отпускал шуточки про «детский сад» и «мы же не школьники», демонстративно закатывал глаза, когда Барти в очередной раз заводил разговор о костюмах. Однако спустя несколько дней осады, методичной и неумолимой, он всё же сдался, поддавшись дурному влиянию своего парня, — потому что отказывать Барти, когда у того загорались глаза, было практически невозможно.
Вернувшись домой вечером, мужчина снял с себя верхнюю одежду, повесил пальто на крючок и прошагал в гостиную, которая за время его отсутствия преобразилась до неузнаваемости. Комната была заставлена свечами — толстыми, оплывшими воском, расставленными повсюду: на подоконнике, на журнальном столике, даже на книжных полках, — и завешена гирляндами в виде бумажных летучих мышей, которые колыхались от малейшего сквозняка, создавая иллюзию, будто они и впрямь живые. В углу мерцала тыква с вырезанной кривозубой ухмылкой, а из колонок тягуче лилась какая-то мрачная органная мелодия.
Барти сидел на диване в своей обычной тёмной футболке и джинсах, всем своим видом выражая терпеливое ожидание, а рядом с ним располагался пакет, содержимое которого, судя по всему, было костюмом для самого Сириуса.
— Наконец-то ты явился. Я уж думал, ты не поддержишь мою идею, — усмехнулся он и протянул Блэку пакет, недвусмысленно намекая на то, что тому стоит переодеться. И побыстрее.
Через некоторое время старший уже стоял в гостиной, облачённый в одни лишь спортивные штаны, длинную чёрную накидку, напоминающую мантию, и маску «Крика» из одноимённого популярного фильма — ту самую, белую, вытянутую, с застывшим в вечном вопле ртом.
— Для начала нам нужно записать крутой тикток, чтобы мне все обзавидовались, — Барти подмигнул с той самой дерзкой полуулыбкой, которую Сириус находил одновременно бесящей и невероятно притягательной, а после взял телефон и установил его прямо на пол, выверяя угол и освещение с дотошностью настоящего перфекциониста.
Вышло, очевидно, не с первого дубля. И не со второго. И даже не с пятого. Барти срывал всё громким хохотом — стоило Сириусу сделать шаг в кадр, как юноша уже трясся от смеха, зажимая рот ладонью и всхлипывая сквозь пальцы: «У тебя такое лицо, Блэк, я не могу!» Сириус же, в свою очередь, портил дубли боязнью сделать парню больно: он нависал слишком осторожно, почти невесомо, и Барти возмущался, что это «выглядит не как нападение маньяка, а как пенсионер за упавшими очками нагнулся».
Когда наконец, спустя множество попыток, ролик всё-таки вышел — идеальный, с нужной долей мрачности и искры, — Барти хотел было подняться, но Блэк, быстро убедившись, что видео сохранено, отложил телефон в сторону. В комнате воцарилась та самая, тягучая тишина, нарушаемая лишь их сбившимся дыханием и потрескиванием свечей.
— Охо-хо, кажется, кто-то собирается держать меня в сексуальном страхе? Я вовсе не против, — промурлыкал Барти, растягивая слова с той особой, дразнящей интонацией, которую приберегал исключительно для Сириуса.И, не дав мужчине ответить, первым потянулся за поцелуем — смело, жадно, без тени сомнения, — чувствуя, как чужие сильные руки тут же смыкаются на его талии, притягивая ближе.
For :my lovely husband🤩
TW:расписная в подробностях постельная сцена
Эта идея пришла Барти спонтанно — так же, как и все остальные его идеи, которые впоследствии влекли за собой неожиданные вещи: то спонтанную поездку за город посреди ночи, то перестановку в квартире, закончившуюся разбитой вазой и примирением на диване, то вот теперь — Хеллоуин. Настоящий, с костюмами, с жутковатой атмосферой, с дурацкими украшениями и обязательным просмотром какого-нибудь старого ужастика. Близился конец октября, и юноша, вместе со всё ещё играющим в одном месте детством, решил отпраздновать его как следует — хотя бы с костюмами и в плюс-минус подходящей обстановке. В конце концов, имел он право на немного веселья или нет
Сириус, хоть и был не намного старше, подобную инициативу воспринимал поначалу не слишком охотно. Он морщил нос, отпускал шуточки про «детский сад» и «мы же не школьники», демонстративно закатывал глаза, когда Барти в очередной раз заводил разговор о костюмах. Однако спустя несколько дней осады, методичной и неумолимой, он всё же сдался, поддавшись дурному влиянию своего парня, — потому что отказывать Барти, когда у того загорались глаза, было практически невозможно.
Вернувшись домой вечером, мужчина снял с себя верхнюю одежду, повесил пальто на крючок и прошагал в гостиную, которая за время его отсутствия преобразилась до неузнаваемости. Комната была заставлена свечами — толстыми, оплывшими воском, расставленными повсюду: на подоконнике, на журнальном столике, даже на книжных полках, — и завешена гирляндами в виде бумажных летучих мышей, которые колыхались от малейшего сквозняка, создавая иллюзию, будто они и впрямь живые. В углу мерцала тыква с вырезанной кривозубой ухмылкой, а из колонок тягуче лилась какая-то мрачная органная мелодия.
Барти сидел на диване в своей обычной тёмной футболке и джинсах, всем своим видом выражая терпеливое ожидание, а рядом с ним располагался пакет, содержимое которого, судя по всему, было костюмом для самого Сириуса.
— Наконец-то ты явился. Я уж думал, ты не поддержишь мою идею, — усмехнулся он и протянул Блэку пакет, недвусмысленно намекая на то, что тому стоит переодеться. И побыстрее.
Через некоторое время старший уже стоял в гостиной, облачённый в одни лишь спортивные штаны, длинную чёрную накидку, напоминающую мантию, и маску «Крика» из одноимённого популярного фильма — ту самую, белую, вытянутую, с застывшим в вечном вопле ртом.
— Для начала нам нужно записать крутой тикток, чтобы мне все обзавидовались, — Барти подмигнул с той самой дерзкой полуулыбкой, которую Сириус находил одновременно бесящей и невероятно притягательной, а после взял телефон и установил его прямо на пол, выверяя угол и освещение с дотошностью настоящего перфекциониста.
Вышло, очевидно, не с первого дубля. И не со второго. И даже не с пятого. Барти срывал всё громким хохотом — стоило Сириусу сделать шаг в кадр, как юноша уже трясся от смеха, зажимая рот ладонью и всхлипывая сквозь пальцы: «У тебя такое лицо, Блэк, я не могу!» Сириус же, в свою очередь, портил дубли боязнью сделать парню больно: он нависал слишком осторожно, почти невесомо, и Барти возмущался, что это «выглядит не как нападение маньяка, а как пенсионер за упавшими очками нагнулся».
Когда наконец, спустя множество попыток, ролик всё-таки вышел — идеальный, с нужной долей мрачности и искры, — Барти хотел было подняться, но Блэк, быстро убедившись, что видео сохранено, отложил телефон в сторону. В комнате воцарилась та самая, тягучая тишина, нарушаемая лишь их сбившимся дыханием и потрескиванием свечей.
— Охо-хо, кажется, кто-то собирается держать меня в сексуальном страхе? Я вовсе не против, — промурлыкал Барти, растягивая слова с той особой, дразнящей интонацией, которую приберегал исключительно для Сириуса.И, не дав мужчине ответить, первым потянулся за поцелуем — смело, жадно, без тени сомнения, — чувствуя, как чужие сильные руки тут же смыкаются на его талии, притягивая ближе.
Forwarded from ||♱♱𝕭𝖆𝖗𝖙𝖞 𝕮𝖗𝖔𝖚𝖈𝖍 𝕵𝖗 ♱♱ ||𝕭𝕶𝕵
Автор тренда: пантера🌟
Передаю: всем желающим
Суть тренда:вы загружаете фото глаза своего персонажа/глаз
из пинтерест с цветом глаз вашего персонажа,используя промт который можете найти у автора тренда, второй добавляем песню.
Передаю: всем желающим
Суть тренда:вы загружаете фото глаза своего персонажа/глаз
из пинтерест с цветом глаз вашего персонажа,используя промт который можете найти у автора тренда, второй добавляем песню.
Forwarded from ||♱♱𝕭𝖆𝖗𝖙𝖞 𝕮𝖗𝖔𝖚𝖈𝖍 𝕵𝖗 ♱♱ ||𝕭𝕶𝕵
Идея принадлежит @ginnyww 🌟
"˚☽˚.⋆ Barty Crouch Jr’s insta
"˚☽˚.⋆
🎀Большую часть инстаграма Барти занимают фотографии с Сириусом,ведь Блэк — его первый настоящий партнёр, первые отношения, которые не нужно прятать, не нужно оправдывать, не нужно бояться. И Краучу, всегда замкнутому и скрытному, неожиданно для самого себя нравится выставлять это на всеобщее обозрение.
🌟Разбавляют обстановку фотографии домашних любимцев: Винки, охотящаяся за солнечным зайчиком на стене и Лорд — огромный далматинец , занимающий собой практически весь диван. Эти снимки по обыкновению собирают наибольшее количество лайков, и Барти ворчит, что «кошка популярнее меня», но упрямо продолжает их выкладывать.
✨Также Барти не против поснимать окружающую его обстановку, если найдёт на свой взгляд что-то интересное: старую библиотеку с высокими сводами, залитую вечерним светом; мокрый асфальт и отражения фонарей в лужах; забытую кем-то чашку кофе на подоконнике; архитектурные детали, которые никто, кроме него, не замечает,интересные заброшенные здания.
📷Любителем селфи он не является — и всё же в его профиле можно найти и их, припрятанные между кошками и городскими пейзажами. Обычно это кадры «для Сириуса», которые тот уговорил выложить: Барти с искусанными губами и уставшим взглядом; Барти в очках, которые он носит только дома; Барти, улыбающийся уголком рта — редко, скупо, но искренне.
🌟#𝐡𝐞𝐚𝐝𝐜𝐚𝐧𝐨𝐧𝐬