На прошлой неделе увидел, что коллеги из SOUNDISOLATION и вещаю из дурки пригласили поучаствовать в классном челлендже — написать об альбоме, который изначально не понравился, но впоследствии раскрылся в положительном свете. Раз уж челлендж передали два раза, то и релизов будет два.

Florence and the Machine — «How Big, How Blue, How Beautiful» 2015 года.

Флоренс Уэлч — одна из самых недооценённых фигур на инди-сцене — и точно одна из центральных в моём личном слушательском пантеоне. В инди-роке не так часто можно встретить по-настоящему харизматичных фронтвумен с сильным вокалом. Нежным, атмосферным — да, но не мощным. Флоренс здесь — огромное исключение. Громогласный и звонкий трёхоктавный диапазон в лучших традициях госпела и исключительная способность наэлектризовывать своим присутствием многотысячные стадионы, превращая перформанс в нечто религиозно-кибелическое. Не знаю ни одной другой современной артистки, которая транслировала бы эту первобытную, стихийную женскую энергию так же ошеломляюще эффектно.

Так почему же она недооценена? На мой взгляд, дело тут в том, что музыка F+TM слишком многослойна для потребителей стадионной поп-музыки а-ля Тейлор Свифт — здесь и трудно считываемые этой аудиторией референсы в сторону Ареты Франклин, Кейт Буш и Стиви Никс, и замысловатые литературные и мифологические образы в текстах, и намеренно авторский подход к лирике, позаимствованный мисс Уэлч у Ника Кейва и Патти Смит. Любителями же андеграундной или тёмной музыки Флоренс остаётся незамеченной из-за лейбла «инди-поп». По ощущениям, Florence and the Machine — это одна из тех групп, которые ценятся по большей части практикующими вокалистами и отдельными музыкальными гиками. А зря!

Флоренс, как и любой большой артист, мыслит эпохами и для «How Big, How Blue, How Beautiful» 2015 года кардинальным образом поменяла всю сопутствующую группе визуально-эстетическую составляющую. Предыдущая эра «Ceremonials» 2011 года была пропитана атмосферой аристократического Fin de siècle и ар-деко — драматичные прерафаэлитовские позы, избыточность покрытых угловатыми узорами тканей и тексты о смерти, призраках и всепоглощающей водной стихии. В музыке это выражалось в драматизме и барочности звучания арфы и хорового бэк-вокала. Тогда это оказалось настолько созвучно с моими другими интересами в живописи и литературе, что «Ceremonials» я безумно полюбил именно за атмосферу.

«HBHBHB» оказался полной противоположностью — декадентство сменилось минимализмом и интимностью, викторианский готический сеттинг в клипах — на Калифорнию с её пространствами и бескрайним голубым небом (отсюда название и воздушность как центральная лирическая тема), а барочность — на роковые и блюзовые мотивы 70-х с широким использованием духовых инструментов. Сценический образ тоже поменялся — викторианские платья Флоренс сменила на минималистичные пиджаки и жилетки, представив публике свою версию Измождённого Белого Герцога Дэвида Боуи. Мне тогда это всё адски не понравилось (верните мои викторианские платья!), и музыку я просто не воспринял.

А сейчас слушаю и понимаю, насколько это была взрослая и серьёзная пластинка, как по замыслу и тесному переплетению музыкальных, лирических и визуальных средств, так и по пику вокальных и перформативных возможностей Флоренс. Любовь к «HBHBHB» вспыхнула не одномоментно, а скорее проросла по мере увеличения моей наслушанности в разных жанрах. А ещё по мотивам альбома Флоренс в коллаборации с режиссёром Винсентом Хэйкоком сняла потрясающий музыкальный фильм, озаглавленный «Одиссея» — даже здесь, несмотря на нелюбимый мною сеттинг США и приземлённость, нашлось место параллелям не только с Гомером, но и с «Божественной комедией» Данте. Очень круто!

👁️Spotify / YouTube / Apple / VK / Яндекс

Второй альбом будет в следующем посте, stay tuned!