его и его сновидения, суводь, судоро
га сит сит-цевую зыбь в теле сна, как предчувствие инаково,
рябь пускает к огнедышащему изголовью – мы вернёмся ещё к нему, а пока вот тебе тьмуторок-полумрак

придумают же такое – нет, оно приходит само
и это больше, чем отражение насекомого, в котором зло рождается вовнутрь
и по памяти перерисованные иероглифы замыкают болезный круг
потому что чему ещё здесь случиться?

и вся эта зеркальная известь
поглотит грядущее, как удачливый акт, не намеренный заканчиваться,
завертится колесо, замахнётся кулак, заиграет пластинка
(по этим предметам мы видим движение времени)

есть дерево-существо, есть дерево-в-существе,
они стараются быть медленнее, чем сумерки

в каждом знаке звенит примелькавшийся шёпот, и каждая дорога
приведёт в большое незыблемое [вперёд]
багровой тысячелетней иноходи [и это лишь полпути]

о чём бы ты ни говорил я слышу
как небо тикает в такт биению сердца
и каждый шаг становится
больше огня