Дневники Славяна

С удовольствием посмотрел душевную документалку про то, как делают плёнку для фото и кино на заводе Кодак в нью-йоркском Рочестере. Интересно было увидеть производственную площадку и как вообще устроена эта индустрия. Посмешило, как суть фотоэмульсии и растворов для плёнок проиллюстрировали завариванием чая, это было мило. Удивился, что сотрудники делают некоторые процессы в почти кромешной темноте наощупь. Фильм, снятый (конечно) на плёнку, может показаться комплиментарным, но это и не расследование про грехи корпораций. Вместо этого порадовался, что люди занимаются любимым и интересным делом, и чуть понял, за что плачу дикие тыщи при покупке катушечки с плёнкой.

Мой список как идеально провести эту осень:

- сходить на выставку «Романтизм жив!» про архитектуру капрома в Екатеринбурге в Арт-галерею ЕЦ

- успеть посмотреть «Терминатор-2» в кино

- разглядывать Шувакиш на выставке «Низменное место» и послушать концерт проекта «Ряска» в Доме Метенкова

- записаться к Валерию Нистратову на онлайн-курс по современной фотографии

- (ну а вдруг!) cгонять на концерт Gnoomes

Другая музыка сентября у меня — новый альбом группы Gnoomes. Он вышел в начале месяца, но послушал я его только на днях. Боязно было слушать после их релиза «Ах Ох», который поселился в моём сердце на почти что весь 2023 год, и мятущаяся музыка оттуда стала личным саундтреком.

Впрочем, боялся я зря: старый альбом остался со мной, а «Losey» звучит громко и свободно, космически и моторно. Музыкантам удалось найти баланс между надоевшими безумствами мира и поисками внутренней гармонии, и звучит это очень терапевтически. С другой стороны, есть трек «Foreign Agent», для которого нужен контекст перевода. Есть странный трек, видимо навеянный булгаковским балом сатаны. Но в целом — очень хочется услышать все песни живьём, немножко оглохнуть, трясти башкой, купить кассету после сета. В общем, угореть.

В моём плейлисте в сентябре как будто сами собой прописались несколько треков советских/российских групп, которые я не могу перестать слушать.

Инструкция по выживанию — Нож в спину — ярый тюменский панк-рок. Трек встречался в кособокой документалке про сибирский панк, а ещё в версии Егора Летова, который впрыснул в песню (куда уж больше) шума и ярости.

Молотов Коктейль -- Зачем ты умер, Иван? — психоделический пост-панк из Воронежа, который идейно ближе к "Депутату Балтики", чем к "Сектору Газа". Клип 1989 года — просто гипноз, хоть и с плохим звуком. У песни есть близнец, но более мрачный, её слушаю факультативно.

Младшие Братья — Вода окраин — пульсирующая ленинградская "новая волна". В чём-то похоже на лучшие годы U2, о которых я последнее время много думаю.

Мотогонки — Лихолесье — самая неожиданная находка, дрим-поп из Кургана (!), можно ли вообще такое представить в 1994 году? Волшебный трек, и к счастью, у группы сохранилась какая-никакая дискография.

Шошанну вчера усыпили – месяц назад у нее обнаружили опухоль, и вот всё. 10 лет всего, ну какая ещё опухоль у котов, чё к чему? Это была хорошая котенька, своенравная, но не злая, аккуратная и вообще похожая на свердловский кекс.

Одно из фото этой серии

Наткнулся недавно на серию фотографа Эдгара Лециевски — в 2010 он наделал снимков из Google Street View и назвал всё «NYC ghosts and flowers». Понятное дело, исследование медиума фотографии, фигура автора без собственно камеры и интернет-сервисы, поставляющие образы. В 2010-х это наверное была более животрепещущая тема, чем сейчас.

Но сильнее всего меня удивило название: так же назывался альбом Sonic Youth 2000 года, когда никакого сервиса просмотра улиц ещё в помине не было, не случилось ещё 11 сентября, а сам Эдгар совмещал работу в библиотеке и секретарство у врача в клинике Кёльна, как следует из его подробного CV. Включал ли он новенькую пластинку скучными и тягостными библиотечными днями? Заполнял врачебные бланки под битническую декламацию и негармоничный взрывающийся гитарный звук? Может, тогда у него закралось эта фраза, залегла до поры до времени, а через десяток лет пригодилась, зашла как влитая в его серию про незнакомых людей на случайных улицах, искажённых интерфейсными стрелочками и блюром на лице.

Включил и я заглавный трек «NYC Ghosts & Flowers», ну до чего красивая, прерывистая и затягивающая музыка! Всё-таки Ли Ранальдо проникновеннее всех пел в Sonic Youth. Помню, как слушал эту песню, идя по улице, нет не у Централ Парка (куда уж мне), а у екатеринбургского дендропарка на Первомайской — Мира. Суворовцы за забором своего военного училища безуспешно стреляли сиги, грохотали трамваи на перекрестке, блестели лужи под ногами, но мне всё было нипочём. Давненько это случилось, но может, машина Google Street View сняла-таки меня в тот момент.

О да, вот так тягуче кончается август: https://www.youtube.com/watch?v=V68KvutX9vw

Ну какая красота, а!

На неделе множество раз листал книгу исследователя и собирателя архивных фото Артура Бондаря с военными снимками Ольги Игнатович. Сестра знаменитого советского фотографа Бориса Игнатовича, она тоже много снимала, и вместе с братом, другими родственниками и коллегами они образовали чуть ли не бюро фотожурналистов, колеся по СССР с репортажными заданиями.

Книга называется «Ольга Игнатович. В тени большого брата», и в названии есть авторское стремление показать и её вклад в съёмках Второй Мировой войны, и в целом познакомить с фотографом, чьи снимки долгое время были обозначены только фамилией. Причём сама Игнатович была заметной женщиной: гоняла на мотоцикле, курила папиросы и предпочитала кожанки вместо мундиров. Из тени сестра выходит очень мощно — только в найденном Артуром Бондарем архиве было больше 1500 негативов, из них собрали книгу на почти 500 страниц. Недавно этот сборник стал одним из победителей конкурса книжного дизайна AIGA International «50 Books | 50 Covers» 2025.

С обложки глядит красивое, открытое и какое-то даже свойское лицо, наполовину скрытое твёрдым клапаном-открывашкой. Как будто знаком с человеком давно, и как будто через секунду можно будет начать когда-то прерванный разговор. Разговор — тот что в книге — будет тяжёлый, но автор берёт не столько смертельной брутальнстью материала и не обилием кровавых сцен, а максимально человечной дистанцией и какой-то душевной точкой съёмки. И в чём-то даже спокойным ритмом репортажа. Для съёмок войны и её последствий это выглядит очень страшным диссонансом. И трудно назвать один запомнившийся или главный кадр. Здесь как и во всяком архиве свою роль играет его объём, и он давит не меньше, чем усталые лица, мятые гимнастёрки, железные стволы оружия и беспролазная грязь на дорогах.

Заканчивается книга мрачновато — на последних страницах драматургические появляются изъеденные плесенью сканы фотографий, на которых теперь можно только угадывать контуры человеческих фигур. И с одной стороны хочется позаламывать руки, что всё в итоге пропадёт, но парадоксально остаётся что-то светлое. Ведь этот-то архив нашли, и память о его авторе и героях сохранили. Сохранят и ещё.

P.S. Всё-таки полистал внимательнее, и самая последняя фотография — портрет фронтовички с ребёнком — больше про жизнь.
#критикинкогнито

Из интересного моей ленты:

19 августа Арт-галерея Ельцин Центра покажет фотовыставку про августовский путч 1991 года. Судя по внушительному списку авторов из анонса, это будет наиболее представительная коллекция фото о тех днях.

20 августа в Синаре-Арт пройдёт лайв-запись подкаста о ленинградском андеграунде. Экспертом будет рок-исследователь Александр Кушнир, а ведущим — музыкальный журналист Дима Ханчин, который недавно душевно вспоминал славные деньки группы Городок Чекистов.

Последний шанс посмотреть выставку современного художника Паши Пошукая «Убереги мою душу от тоски» в красноярском музее «Площадь мира». Сибирское искусство это супер! Выставка до 30 августа.

А если не посчастливиться оказаться в Екатике или Красноярске (к сожалению, такое бывает), то дом писателей Переделкино устраивает большой фестиваль про отечественную неформальную культуру 1970-х, и проведёт его 22-23 августа в Москве, 29-30 августа — в Петербурге.

А рассказ Бротигана "Высотка в Сингапуре" вот такой, обожаю его:

Только высотка в Сингапуре сообщает какую-то красоту этому дню в Сан-Франциско, где я иду по улице, чувствую себя кошмарно и наблюдаю, как мой разум функционирует с эффективностью жидкого карандаша.
Мимо проходит молодая мамаша -- она разговаривает с маленькой девочкой, которая, на самом деле, еще слишком мала, чтобы разговаривать, но все равно разговаривает о чем-то с мамашей, причем весьма возбужденно. Я не могу разобрать, что она говорит, такая она маленькая.
То есть, совсем еще малышка.
А потом мамаша ей отвечает, и мой день взрывается дурковатым фейерверком.
-- Это была высотка в Сингапуре, -- говорит она маленькой девочке, а та отвечает ей с большим воодушевлением, точно ярко раскрашенная звуками монетка:
-- Да, это была высотка в Сингапуре!

Покупал однажды фотоаппарат на интернет-барахолке. Очень обходительный продавец подробно всё рассказал и даже отправил в посылке открытку и написал в ней, что в камере осталась плёнка, и на неё он сделал только один кадр скайлайна в Сингапуре. Я даже немного разъярился, что вот ведь, не преминул прихвастнуть своим Сингапуром, а ещё вспомнил рассказ Бротигана "Высотка в Сингапуре".

Забрал катушку после проявке, и действительно первым кадром там было фото с внушительным городским видом в довольно распространённой манере "Старое и новое". Называю (иронически) такие фото "смысловой кадр" и сам делаю их регулярно. Что ж, теперь будет снимок из города, где я никогда не бывал.

Эх, последний месяц лета, а у меня даже не было летнего хита. Разве что задел за живое этот лайв группы Slippers, такой душевный, молодецкий и легкий. Все такие растрёпы там, и классно играют, и даже барабанщица поет! И эта дурная хаотичная камера добавляет непосредственности и сопричастности: даже я чувствую ворсистый ковролин на полу, резиново-металлический запах от микрофонов и кабелей и пыльную духоту от конвертов с пластинками на полках. Наверняка эти приятные ребята после сета пошли пить пиво на улицу, чего всем желаю
https://youtu.be/aNoK2fntSg0?si=2HRsgqTtLCp8eOga

За июль прочитал три книжки Еганы Джаббаровой. Вроде звучит солидно, но они такие тоненькие, что можно было и за день. Хотя вот вроде и тоненькие, но про очень уж тяжкие вещи говорят. И удивительно, как некоторые, даже самые крохотные моменты сблизили с текстом, это для меня признак классной книжки. Например, сходный опыт посещения кабинета охраны зрения, где час смотришь на какие-то движущиеся кружочки, и ничего не происходит (возможно, даже мы были в одной больнице на улице Ерёмина). Или вкрапления уральской поэзии в текст, такое ненавязчивое, но очень характерное и бьющее в точку. И конечно, мучительные описания гадкой екатской осени-зимы-весны, когда все время холодно и бесприютно.

Поскольку прочитал книги разом, то и в голове они смешались в одну, как какой-то трёхтомник, единый корпус текстов. Плюс проза автофикшена часто ходит по кругу и повторяется, здесь это было вплоть до похожих предложений. Мне вообще кажется, что автофикшену более всего подходит формат поста в канале. Короткие тексты о личном, складывающиеся во что-то большее и всегда возвращающие к себе. Иногда, правда, такая близость пугает и отталкивает, но здесь опыт погружения в жизнь другого какой-то особенный: и очень горький, и очень красивый.

Роберт Франк

Роллстон Кроуфорд

Славно провел часть выходных, разглядывая альбом фотографий американского художника Ролстона Кроуфорда. Купил случайно, автора не знал, снимки очень понравились.

Кроуфорд начал снимать как бы в подмогу своим абстрактным работам и индустриальным пейзажам США 1930-х, но потом втянулся, и появились серии фоторепортажей о нью-орлеанских оркестрах, лихие зарисовки с портовыми рабочими, исследования промышленной архитектуры или прямая документация уличного пространства.

Как только увидел его снимок с трамваем, сразу подумал о другом и гораздо более известном фото Роберта Франка, которое часто ставят на обложку его книг “The Americans”. Тоже напряженные и смурные лица из окна в резком свете в трамвае, который идет на запад, вероятно. Но если у Кроуфорда это скорее изучение плоскости снимка с взаимодействием света и тени, то у Франка это часть репортажа о внутреннем раздрае во внешне благополучной послевоенной Америке.

Нравятся оба изображения, и интересно, Кроуфорд держал в голове работу Франка, когда снимал свою? Уж точно он её видел: разница в снимках 20 лет. Или все это по большей части дело случая, и замечается только в таких вот приятно проводимых воскресеньях.
#критикинкогнито

Фото художника и дизайнера Леонида Салмина. Понравилось название: «Старейший тополь Городка чекистов». Представил, что кора это как бы двор, а цветочки (или грибочки?) это мы в свое время, и в нём как-то произрастаем.

Где я, там пух,
там тополь пыль
устроил, парит,
мой дух не так,
невидимо,
меня не удостоил,
тебя, меня минует
или завтра,
проснешься
словно с пустотой
на завтрак,
меня, тебя,
тепличного, босого,
я не умею плавать
в этом небе,
что такого?


17/6/26

#стихи